Свадьба по доверенности

Глава 20

Между ними повисло неловкое молчание.

Мал, побледневший сильнее обычного, нервно оглянулся в сторону двери, словно ожидая, что она сейчас распахнётся, и он увидит позади себя Ирму.

Княжич уже пожалел, что, поддавшись невольному порыву, открыл перед ней неприглядную правду о своей супруге, тем самым расписавшись в собственном унизительном бессилии, а, значит, следом он мог начать жалеть и о том, что пришёл к ней, и больше ничего не сказать. Поэтому Эль, не дожидаясь, когда он очнётся и поспешит покинуть её покои, ещё раз совершенно искренне его поблагодарила и поинтересовалась, что значили его слова о том, что князь, возможно, продал её сразу нескольким претендентам.

— Моя супруга посоветовала вашему отцу намекнуть и другим особо заинтересованным женихам на возможность отбить вас у Западников во время пути в Пустынное королевство, — пояснил Мал. — Я слышал, как она упоминала Берсов и северных Моголов и убеждала, что они-то точно на это решатся.

Бросив последний взгляд на замершую Эль, княжич вынул из-за пазухи заранее приготовленную небольшую шкатулку, за которой, он, якобы, и приходил, и попытался обнадёжить её напоследок:

— Но я не думаю, что князь будет настолько неразумен, что решит воспользоваться её советом.

Когда дверь за Малом закрылась, Эль, попятившись, осторожно опустилась на ближайшую лавку.

Она некоторое время так и сидела, не имея ни сил, ни желания хоть на какие-то действия. Слишком много всего свалилось на неё за последние дни, а уж о том, о чём она узнала только что, думать и вовсе не хотелось.

В разумности князя мог сомневаться только тот, кто не был с ним достаточно знаком. Она сразу поверила хитрой задумке отца с дагирцами, и даже смогла в очередной раз по достоинству оценить его бесспорное и непревзойдённое превосходство в искусстве плетения интриг и тайных заговоров. Все поступки и действия князя всегда были подчинены одной, самой главной цели – укреплению собственной власти.

Совет Ирмы – истинной дочери своего отца – подключить к предстоящей охоте на Эль и других кандидатов, помимо дагирцев, был хоть и подлым, но не менее хитроумным: чем больше участников, тем выше уверенность Третьяка Всеволодовича в том, что кто-то из них или все вместе да одолеют Западников, а значит, тогда уж точно она не доберётся до Пустынного королевства и его правителя.

Как бы хороши ни были Западники, но шестеро наёмников вряд ли справятся сразу с несколькими отрядами не менее подготовленных и хорошо вооружённых воинов – Эль сознавала это не хуже сестры и отца и поэтому, в отличие от Мала, даже не сомневалась, что князь ухватится за такую возможность. Но только завтра, после объявления ею победителя отбора – рисковать и заранее открывать про её выбор кому-то ещё, кроме разгневанных дагирцев, он, по известным причинам, не станет.

Зная отца, Эль не сомневалась, что он сначала присмотрится, понаблюдает за реакцией тех же Берсов и северных Моголов, и только тогда решит, когда и как именно включить их в свой продуманный план.

Третьяк Всеволодович умел быть убедительным, когда это требовалось. Он понимал, если проигравшие женихи будут уверены, что выбор ею Пустынника – лишь вынужденный шаг, жертва с её стороны, то скорее решат вмешаться в дальнейший ход событий, оправдывая себя стремлением спасти несчастную девицу от столь несправедливой участи.

Особая же изощрённая месть Ирмы заключалась в том, что она знала, что даже если кто-то из женихов, будь то Берсы, Моголы или любой другой – неважно, и отобьёт её у Западников, Эль в любом случае никогда не стать законной супругой никому из них. Своё участие в нападении на представителей Пустынника, а значит и её саму, как трофей, добытый в нечестной схватке, в дальнейшем постарается скрыть любой из рискнувших ввязаться в этот заговор.

И ладно бы дело было лишь в том, что открыто жениться на ней, после всего, ни один из них уже не сможет, хуже – то, что никто её потом, скорее всего, от себя не отпустит. Слишком желанной добычей она станет. И сестра это прекрасно понимала, решив отомстить ей таким изощрённым и коварным образом.

Эль не составило труда догадаться, от чём думала Ирма, специально подталкивая к такому решению их отца. Гордыню сестры уязвили результаты прошедшего отбора. Принц Амир посмел пообещать возвысить младшую княжну, планируя сделать её Единственной Правящей в Берсии впервые за последние две сотни лет? Ну что же, и дня не прошло, как Ирма позаботилась о том, чтобы у Эль на это не осталось ни малейшего шанса. Теперь, даже если Берсы окажутся победителями в схватке с Западниками и другими желающими отбить её у них, самое большое, на что сможет претендовать младшая княжна Артаима после – стать одной из наложниц в гареме наследника.

А уж какая участь была уготована для неё Дагирцами, она и представлять не хотела!

Её нерадостные размышления усугубляла жажда, ставшая совсем нестерпимой.

Заставив себя подняться с лавки, Эль прошла к двери.

Попросив стражников позвать к ней одну из сенных девушек, заменить воду, она подавила в себе порыв прямо сейчас нанести ответный визит разлюбезной сестре. Ужасно захотелось продолжить их не оконченный, как оказалось, разговор о своей незавидной судьбе, но Эль не прельщало стать свидетельницей грехопадения Ирмы, а главное – она не хотела навлечь даже малейшее подозрение на княжича. Неважно, почему Мал решился на этот шаг, важно, что он не испугался и всё же рискнул прийти её предупредить.