Свадьба по доверенности

Глава 28

Ароматы неизвестных благовоний, распространявшиеся в воздухе, странным образом умиротворяли, поэтому, когда Даг, прочитавший вступительную молитву, протянул ей серебряный кубок с напитком, Эль не задумываясь – положено же? – выпила.

Это был не ягодный сок и даже не разбавленное вино, подаваемые молодожёнам по обыкновению. Необычный терпкий вкус с лёгким оттенком незнакомых трав уже с самых первых мгновений перенёс её мыслями в далёкие и неизвестные степные просторы, которые она никогда не видела и знала лишь по рассказам дядьки да других воинов из дружины, которым доводилось участвовать в набегах на земли Пустынного королевства.

Ей показалось, что блаженное тепло, постепенно разлившееся по телу, всколыхнуло в ней что-то древнее и очень могучее: зов крови, родовую память – то, что сквозь века и многие поколения несло в себе наследие степнячки Сири, а вместе с ним и все эти знания.

Действительно ли напиток обладал, кроме успокоительных, ещё и такими свойствами или, благодаря моменту и её настрою, подействовал так только на неё, Эль не знала. Она решила при первом же удобном случае поинтересоваться: жениху и вовсе не полагалось его пить, или Шейн даже не притронулся к кубку, потому что был лишь заменой Пустынника в свадебном ритуале?

Многое в обоих обрядах по этой самой причине, к облегчению и радости Эль, проходило сегодня упрощённо, лишь намёками. Словно упражнения на разогрев тела, которые она всегда проводила перед основной тренировкой, и не требовавшие от неё ни особого погружения, ни сильной отдачи.

К тому же, по прибытию в Измир церемонию всё равно предстояло провести заново. По всем правилам и во всей красе: с самим Таиром третьим, с соблюдением всех ритуалов Пустынного королевства, с клятвами и, конечно же, брачной ночью.

Эль вспоминала, как она, радуясь этому временному отдохновению, сидела в своём кресле слева от стоявшего Шейна, а Даг – он же новоиспечённый музла, читал молитвы на их странном, но неожиданно певучем языке ихид. И что было совсем уж удивительно для наёмника его статуса – практически по памяти читал, словно и впрямь был священнослужителем.

А затем её попросили встать и Даг на всеобщем стал спрашивать её согласия на брак:

— Юная, благородная, честная и готовая к браку госпожа, согласна ли ты выйти замуж за этого благородного мужа?

Согласие невесты на брак? Это тоже было в диковинку здесь, в Артаиме.

Местный храмовник, трижды протащив их с Шейном вокруг алтаря, произнёс обычное для любой из здешних девиц благословление: что она – Эльмира, княжна Артаимская, по воле богов и с одобрения князя отдана в жены Таиру третьему – правителю бескрайних Пустынных земель, а также Марийских, Илейских, Ингольских и далее по длиннющему списку завоеваний нескольких поколений Пустынников.

Ей, как высокородной княжне, в отличие от других девиц Артаима и всех соседских княжеств, повезло лишь тем, что она имела право выбрать себе жениха из тех, кто заявился к ней на отбор. Выбрала? Какое тут ещё согласие тогда нужно?

Даг же повторял свой вопрос три раза. И не потому, что Эль вдруг решила показать характер или пойти на попятную – по южным обычаям и устоям любой уважающей себя девице положено было откликнуться лишь на третий. Именно в момент, когда невеста на вопрос музлы произносила своё «да», жених официально становился её мужем, а она его законной женой.

Хорошо хоть, Даг предупредил её об этом заранее, иначе бы Эль непременно ответила сразу же, стремясь лишь к одному – поскорее завершить всё это действо. Хотя сильно опозориться всё равно бы не пришлось – что собой представлял свадебный обряд Пустнынников, никто кроме самих Западников не знал.

Как там нужно было делать по правилам, и что обозначало собой каждое действие, Эль поначалу приходилось лишь догадываться, как и всем полагаясь на множество общих черт в обычаях любого народа.

Когда Шейн, после произнесённого согласия, повернулся к ней, протянув ей обе руки ладонями вверх (левая у него по-прежнему была затянута чёрной перчаткой), она по наитию, чуть высвободив свои из складок огромного ритуального покрывала, вложила их поверх, едва его касаясь. Они с ним всю первую часть церемонии практически не дотрагивались друг друга, в основном делая вид, что берутся за руки, а те моменты, когда по артаимским правилам жених должен был обнять или даже поцеловать невесту, и вовсе были по понятным причинам опущены.

Во второй части Западник вёл себя несколько иначе, видимо, потому что прекрасно ориентировался в знакомом ему обряде.

Осторожно сжав её пальцы и потянув Эль на себя, он вынудил её ступить на расшитую шаль, расстеленную перед ними, шагнув одновременно с нею, и первый раз за всё то время, что шла церемония, тихо произнёс:

— Наступить на вышитый женщинами рода плат, означает магически защитить силой обоих родов не только свою молодую семью, но и всех своих будущих потомков.

Эль встретилась с внимательным взглядом его тёмных глаз – он был так близко, что тонкое покрывало этому нисколько не мешало.

В восточных княжествах была похожая традиция, которую они в артаимской части обряда пропустили – новобрачные должны были наступить на расстеленный перед ними рушник. Взрослые женщины при этом строго следили, чтобы девица, не дай боги Хаоса, не шагнула на него первой – мужнино главенство в будущей семье не должно было оспариваться даже намёком. Эль невольно отметила, что сейчас, и это, конечно же, не имело никакого значения для её будущего с Пустынником, они с Шейном ступили на плат одновременно.