Свадьба по доверенности

32.1

Собралась она по-походному быстро: скинула ночную рубаху, натянула сначала тельную, затем верхнюю, а потом и двое штанов с сапогами. Доху надевала уже на ходу, как и свою привычную шапку.

Больше ей здесь брать было нечего.

Вышла осторожно вслед за Западником.

Глас всё же был здесь, она разглядела его силуэт. Стоял в самом конце коридора, караулил. Увидев её, махнул им рукой – путь свободен, и исчез за поворотом.

— Мне нужно забрать своё оружие. Без него я никуда не поеду, — зашептала она Шейну. Просьбы в её голосе не было, просто поставила его перед фактом.

Пусть думает и делает, что хочет, но она первым делом – в дом дядьки. За катаной. Шейн – воин, должен понимать, что без своего меча она словно без рук. А уж зная о его ценности... Хотя для неё подарок Акиры был и вовсе бесценен. Без катаны она из Артаима – ни ногой, какие бы там планы у наёмника ни были!

Эль прекрасно помнила, как последний раз тайно пробиралась из терема в избу воеводы. Смогут ли они проделать сейчас тот же путь все вместе? Вряд ли западники отпустят её одну, тишина вокруг была обманчивой, как и спокойствие, царившее в княжеском тереме.

— Не волнуйтесь об этом. Добрыня уже всё для вас подготовил, — услышала она его тихий ответ. — Идёмте.

Замерев, Эль несколько мгновений смотрела в спину Шейну, который, не теряя времени, направился за Гласом, и также бесшумно последовала за ним, вновь возвращаясь мыслями к воеводе.

Значит, дядька и впрямь помогает посланнику Пустынника? Немыслимое для неё известие ещё каких-то несколько дней назад. Что должен был сказать или сделать Шейн, чтобы добиться такого быстрого доверия воеводы? Что должно было произойти, чтобы дядька встал на его сторону и, хоть и не открыто, но пошёл-таки против князя?

Кажется, она догадывалась: только непосредственная угроза ей – Эль! Только одно единственное стремление – защитить её могло подвигнуть воеводу к этому шагу.

Так о чём же узнал Добрыня? И какими сведениями обладал сам Западник, решившись на такой скорый, а главное – тайный отъезд?

А ведь она так и не смогла переговорить с Шейном о планах отца и подготовленной дагирцами где-то в лесах Артаима засаде. Когда? К тому же, помимо отсутствия у неё для этого времени, было и другое препятствие. Посложнее, чем найти удобный момент для разговора с наёмником.

Чем она сможет объяснить Западнику такое рьяное стремление князя нарушить все прежние договоренности с Пустынным правителем? Заботой о ней? Шейн лучше всех знает о её ненависти к Пустыннику и желании любым способом избежать этого брака, так что, может, он и в самом деле решит, что отец ей подарок делает, пытаясь избавить от этой участи. Правда, дагирцы для неё в нынешних условиях – хуже пустынников.

Да и что она? Её князь продал Пустынному королю ещё до рождения – чего жалеть-то? Нелюбимая дочь. Какая ему разница, кому она достанется? Но чем объяснить его обман могущественного государства, с которым он сам же и заключил тайную сделку, чтобы прекратить вековую вражду и обеспечить себе спокойное правление? Хитрой и долго вынашиваемой местью гордого правителя Артаима, оставшегося верным чести предков, сложившим головы за независимость княжества?

Шейн – не дурак, в первый же день раскусил Третьяка Всеволодовича. Какая честь? Без прямой на то выгоды или личной угрозы для себя и своего благополучия тот и пальцем не пошевелит, а тем более не пойдёт против сильного противника! Даже с поддержкой дагирцев, которые, как оказалось, тоже честью не отличались, не решаясь открыто выступить против Пустынного королевства – только исподтишка, по-разбойному.

Признаться в том, что князь считает её пустышкой и потому делает всё, чтобы об этом никто, в особенности Пустынник, не узнал?

Нет, такое не вовремя сделанное признание способно погубить весь Артаим – заведомый обман стольких влиятельных государств не прощают! А признаваться в наличии источника силы и раскрывать суть своего дара она была не намерена. Возможно, в этом был её единственный шанс выжить и добиться свободы в будущем.

Предупредить о засаде, но молчать о причине и участии в заговоре князя? Дагирцы могли вполне самостоятельно принять решение о мести Шейну за смерть тира Эрагона и нападении на его отряд.

Да, лучше всего пока поостеречься и не говорить лишнего. Ей нужно лишь...

Мысль Эль сбилась, когда она вдруг поняла, что они не только не уходят из княжеской половины терема, но и идут прямо по направлению покоев князя.

Так и есть – вот уже и шедший впереди них Глас встал прямо под знакомой дверью. Хорошо ещё, обязательных стражников около неё сейчас не оказалось.

Но что вообще они делают в этой части терема? Выходить следовало совсем в другую сторону – за своими мыслями, полностью положившись на наёмников, она не сразу об этом сообразила.

Западники не знают пути? Или что похуже?..

Шейн остановился рядом с Гласом, оборачиваясь к ней, и Эль замедлила свой шаг.

Что его ратник делает – стучится?..

И всё в ней взметнулось от невольно нахлынувшей паники, когда она различила, как после осторожного постукивания Гласа, тяжёлая, расписная дверь княжеских покоев стала тихо и быстро открываться.

Эль уже было шатнулась прочь, представив почему-то, что увидит сейчас даже не отца, а чёрное, каменное лицо его помощника – Иммара, когда почувствовала как её мгновенно заледеневшую от этой мысленной картины ладонь сжала, удерживая на месте, чья-то сильная и тёплая рука.