Свадьба по доверенности

Глава 38

Невольная дрожь тронула тело. И хотя жар костра продолжал согревать, спасая их от утренней влажной зябкости, Эль чувствовала, как внутри у неё, затапливая стремительно и неумолимо, разливается нестерпимый холод.

— Ребенок был для неё нежеланным. Зачатый насильно и рождённый против воли. Ненависть к его жестокому отцу несчастная девушка перенесла на ещё не родившееся дитя и, сама того не ведая, силой жрицы наложила на сына страшное проклятье...

Голос Пра был наполнен печалью, но звучал по-прежнему ласково и успокаивающе.

Эль протянула подрагивавшие, ставшие вмиг ледяными ладони к огню, пытаясь унять свой внезапный озноб.

Как же, оказывается, они схожи с Таиром – она и помыслить о таком не могла. С самого своего рождения им обоим суждено было встретить в этом мире одну лишь ненависть. От самых близких на этом свете людей.

Эль, вовсе не знавшая матери и в полной мере испытавшая на себе презрительную злобу отца, еле такое пережила. Но участь маленького Таира ей сейчас казалась стократ тяжелее её собственной!

Что может быть страшнее и мучительнее, чем знать, что ты пришёл в этот мир вместе с ненавистью матери? Или вопреки этой ненависти...

Внутри у Эль всё дрожало – вслед за охватившим перед этим ледяным страхом, её начинало наполнять щемящей жалостью и смутной тоской.

Таир третий. Правитель Пустынного королевства, которому, оказывается, как и ей самой, пришлось пережить очень тяжёлое и совершенно безрадостное детство и юность. Таинственный супруг, который с каждым новым рассказом о нём словно оживал перед ней, становясь ей всё ближе. Эль даже казалось, она смутно представляет себе черты его лица. Что, когда они наконец-то встретятся, даже узнает его... Поймёт, что это он...

Она вновь встретилась взглядом с Шейном, и оторваться от отблесков огня, пляшущих в его зрачках, и оборвать эту натянувшуюся между ними звенящую напряжением нить, ей уже не хватило сил. А, может, и желания. Услышанное было слишком болезненно для неё самой. В кружившемся и терявшем свою опору мире она уже не в первый раз цеплялась за этот твёрдый, уверенный взгляд, как за якорь.

— В дальнейшем, несмотря ни на что, материнские чувства в ней победили, и она всем сердцем полюбила своего ни в чём не повинного ребёнка. Но было поздно. Разрубить этот узел стало почти невозможно – всем известно, что магия богини Ночи сродни самой тёмной магии, а даже невольное, но искреннее проклятье её жрицы – смертоносно. Любой другой ребёнок не прожил бы и года. Таир же как-то продержался десять. Чего ему стоило бороться с пожиравшим его проклятьем столько времени – одним богам известно, но уже тогда это доказывало, что источник силы в нём скрывался невероятный, и мальчика слишком рано списали со счетов в Пустынном королевстве. Фиа, конечно, всё это время тоже его подпитывала, но даже не подозревала, в чём была истинная причина угасания её сына.

— Тебе ведь удалось его излечить?

Она покачала головой:

— Не мне. Я лишь определила причину недуга и, как могла, поддерживала его. Дело в том, что разрушить проклятье такой мощи под силу только очень могущественному магу. Либо тому, кто его наложил, но лишь отдав при этом все собственные силы. А то и саму жизнь, — Пра, оторвавшись от созерцания огня, повернулась к ней: — Когда Фиа об этом узнала, то пожертвовала собой, не задумываясь...

Пламя вновь неожиданно полыхнуло, разорвав странную зрительную связь Эль с Западником.

Она посмотрела на Пра, не скрывая своего волнения:

— И что же стало с матерью Таира?

— Наложив на сына проклятие силой жрицы, Фиа отдала его жизнь в руки богине. В этом случае изменить судьбу человека возможно только с помощью равноценной жертвы – другой жизни. И мать Таира, не торгуясь, пообещала взамен свою.

Эль сжалась. Фиа принесла себя в жертву в обмен на жизнь сына?

Боги Хаоса! Неужели, Таир остался совсем один в столь юном возрасте? Ребёнок, брошенный на чужбине...

— У богов на каждого из нас свои планы, — усмехнулась Пра, и Эль поняла, что, захваченная переживаниями, невольно воззвала к вышним силам вслух. — Не волнуйся, Фиа осталась жива после ритуала. Однако, она потеряла все свои магические силы – исчерпала свой источник до дна.

— Полностью лишилась магии?

Эль слышала о таком. В давние времена на поле боя маги, выкладываясь во всю силу в тяжелейших битвах, нередко выжигали свой резерв подчистую. А некоторые и вовсе погибали после таких мощных всплесков. Фиа – хвала Хаосу! – хотя бы жива осталась.

— Да, такой стала цена за исцеление её сына. И эта жертва была принята – они оба сохранили свои жизни. Более того, богиня Ночи оказалась необыкновенно милостива к Фиа и её ребёнку, ведь Таир не просто полностью исцелился, он обрёл новые, невиданные доселе магические способности. Ночная повелительница впервые благословила кого-то из мужского рода, наделив мальчика даром, каким до этого обладали лишь самые избранные жрицы её культа.

О!.. — выдохнула Эль про себя. Так вот откуда такая небывалая мощь у Пустынного правителя!

Сила жреца!

Она не сразу поняла, что почувствовала в самые первые мгновения, помимо искреннего изумления и естественного облегчения от того, что все остались живы. Восхищение? Быть отмеченным самой богиней – это не могло не вызывать невольного благоговения. Или даже мимолётную тень зависти? Всё-таки, когда-то это было и её наивной детской мечтой.