Свадьба. Сюрприз для предводителя драконов

Глава 2. Приказ

Селин Таль

Утро пахло болотом и гниющей тиной.
Туман стелился между чёрных ив, и казалось — сам воздух здесь устал. Вода под тонким льдом дышала, как зверь в западне. Ведьмы шептались у костра, их голоса вязли в сырости, словно слова боялись вылетать наружу.

Я сидела в стороне, грея ладони над пламенем.
Огонь не любил нас. Даже заклинания горели криво, чадили. Здесь, среди серых топей, пламя всегда умирало слишком быстро.

Сегодня я должна была искупить вину.
Или умереть.

Костер догорел, когда меня позвали.
Хижина Совета стояла на кромке болота, где корни деревьев торчали из воды, как кости.
Внутри пахло кровью, травами и дымом. Матерь сидела в центре, закутанная в плащ, лицо терялось в мерцании огня. Остальные ведьмы стояли по кругу, безмолвные, как тени.

— Селин Таль, — произнесла она. Голос старой ведьмы был хриплым, будто сквозь него шла сама земля. — Ты просишь искупления за грех.

Я опустила голову.
— Прошу.

— Искупление не просят. Его совершают.
Пепел в очаге поднялся и сплёлся в очертания — крылья, пламя, корона над головой дракона.

— Мир требует равновесия. Их род взял слишком много. Ты принесешь его кровь, чтобы вернуть наше место под солнцем.
Матерь взяла со стола кинжал — тонкий, будто сотканный из инея. — В сердце нового предводителя.

Я кивнула, хотя пальцы похолодели.
Новый предводитель… Значит, старый пал. Странно. Предводителями не становятся младшие — если только мир не сошёл с ума.
Я выдохнула. Кого бы ни выбрали, мне всё равно.

Я просто не хотела никого убивать.

Матерь медленно наклонилась, и ткань ее плаща зашуршала, будто сухие листья.
— Ребёнок останется здесь, — сказала она спокойно, словно говорила о мешке с травой. — Пока ты не вернёшься.

От костра повеяло холодом.
Я подняла глаза — и увидела, как из круга ведьм выходит одна, молодая. На её руках спал мой сын.
Серый плед, щеки красные от жара, дыхание ровное.
Маленькая ладонь сжалась в кулак и разжалась — как будто искала меня.

— Мы присмотрим за ним, — добавила Матерь. — Здесь он будет в безопасности.

Безопасность.
Я знала цену этого слова.
У ведьм всё имеет цену.

Сжала рукоять кинжала — не из покорности, а чтобы не выдать, как дрожат руки.
Они не угрожали. Не нужно было.
Каждая из нас знала, что бывает, когда кто-то не возвращается.

Я кивнула и отошла назад, чувствуя, как за спиной гаснет тепло костра.
Когда дверь хижины закрылась, Риан тихо заплакал.
Я не позволила себе обернуться.

Мы вышли до рассвета.
Туман клубился у ног, болото шептало под сапогами.
Каждая из нас шла молча, не оборачиваясь. Мы были делегацией — так это называл Совет.
Но на деле — караваном теней, ведомых долгом и страхом.

Я шагала последней.
Плащ промок до пояса, грязь засасывала сапоги, воздух резал горло.
Свет впереди рос — белый, чужой. Там, за горами, стояла Цитадель драконов.

Мы должны были передать приветствие, заключить союз, показать, что ведьмы умеют склонить головы.
Но я знала, что за моей покорностью прячется нож.

Когда холмы поднялись из тумана, я остановилась на миг.
Город сиял, как расплавленное золото.
Я прищурилась — от этого света болели глаза.

Надо дойти. Сделать. Вернуться.
И не позволить себе думать, кого именно мне придётся убить.

Ворота Цитадели открылись без звука.
Металл светился изнутри, будто дышал огнём. От этого света у меня заломило виски.
Воздух внутри был густой, горячий, тяжелый — как будто я вошла не в зал, а в пламя.

Мы двигались медленно, шаг за шагом.
Под ногами блестел камень, отполированный до зеркала.
В нём отражались наши силуэты — серые, бескровные, чужие среди золота и шёлка.

Люди и драконы стояли рядами. Их взгляды жгли не хуже костра.
Я чувствовала, как каждая искра магии отскакивает от нашей одежды, как будто сам воздух пытался нас вытолкнуть обратно.

Старшая ведьма шла впереди, высокая, с прямой спиной.
Она не дрогнула, когда заговорил Советник — медно-рыжий, в форме, с голосом, как удар меча.
Я не слышала слов — только эхо, ритм, шорох ткани.

Мы шли к трону.
Я старалась не смотреть по сторонам, но глаза всё равно цеплялись за каждую деталь:
золото на колоннах, знаки рода Ардэллов, пламя факелов, которое не тухло даже при сквозняке.

И чем ближе был зал, тем сильнее я чувствовала — я здесь не как посол.
Не как ведьма.
Не как человек.

Я — жертва.