Свадьба. Сюрприз для предводителя драконов

Глава 5. Тишина перед ударом

Коридоры встретили нас тишиной — гул музыки уже глох за стенами, словно праздник существовал в другом мире, а сюда проникали только отголоски, похожие на эхо древней боли.

Нам отвели покои в дальнем крыле. Одна комната. Пять коек. Узкий стол. Каменная скамья у стены. Окно — не в сад, не во двор, а в глухую кладку, будто нам даже вид не положен.

— Здесь, — сказал слуга, делая приглашающий жест. Голос — ровный, учтивый, но слишком сухой, слишком чужой. Он выдержал паузу, будто ждал благодарности, которой не последовало, и вежливо склонил голову. — Замок переполнен. Простите, что не смогли предложить вам более подходящие покои.

Слова — правильные.
Тон — нет.
Он говорил «гости», но держался так, будто мы — тень на скатерти.

Когда дверь за ним закрылась, комната словно стала меньше.

Мы разместились молча. Пять женщин. Пять судеб. Пять магий, которые должны были стоять единой силой — но воздух был таким натянутым, что казалось: дотронься — и он лопнет.

Я чувствовала себя чужой даже среди своих.

Найра сбросила плащ и села на край ближайшей койки — прямая спина, скрещенные лодыжки, ни капли усталости. Ещё две ведьмы устроились у стены, шепнув друг другу фразу, слишком тихую, чтобы разобрать, но достаточную, чтобы понять: разговор не обо мне — и всё же про меня.

Старшая стояла у окна. Не сидела — стояла. Ладони — на подоконнике, взгляд — в темноту. Я не знала, что она видит — камень или дальше, глубже, туда, где скрывается то, ради чего ведьмы всегда шли до конца.

Тишина тянулась.
Я ждала слов. Но их не было.
Вместо слов — взгляд Найры, короткий, оценивающий, и снова шепот двух других, еле слышное:

— …если она дрогнет…
— …иначе нельзя…

Я опустила глаза. Понимала, о чем речь. Но не знала — бояться ли, защищаться ли, говорить ли хоть что-то. В груди гудело то самое чувство, которое я пыталась душить с начала пира: я здесь в делегации, но я одна.

Я сидела так долго, что плечи начали неметь от напряжения. Музыка в замке стихла окончательно. Праздник — там. Здесь — ожидание.

И только когда я позволила себе первый осторожный вдох облегчения, дверь тихо скользнула в сторону.

Она приоткрылась так осторожно, будто кто-то боялся потревожить воздух. В проеме показалась служанка — та самая, что у стола не задержала на нас ни взгляда, ни эмоции. Теперь она смотрела только вниз, и в этом было слишком много правильной покорности, чтобы поверить.

— Простите, — произнесла она тихо, — я… должна передать.

Она протянула свернутую ленту — не письмо, не знак власти, просто узкий чёрный шёлк. Старшая обернулась на долю секунды, и служанка сразу опустилась в реверансе — слишком низком для простой вестницы. Это выдало её раньше, чем шёлк.

— Ты знаешь, куда, — сказала Старшая, не распечатывая послания. — Иди.

В комнате стало теснее, хотя никто не двинулся.

Я поднялась медленно, будто тело принадлежало кому-то другому.

— Сегодня? — мой голос прозвучал слишком ровно, чтобы быть моим.

— Сейчас, — ответила Старшая. — Чем быстрее, тем чище.

Найра поднялась со своей койки, шагнула ближе — не ко мне, а так, чтобы закрыть путь назад. Не угроза. Просто факт.

— Ты помнишь, что должна, — сказала она негромко. — Остальное неважно.

Я кивнула. Не из покорности. Из неизбежности.

Ещё одна ведьма — самая молодая из нас — провела ладонью по столу, будто сметала с него невидимую пыль. Звук шелка по дереву был странно громким. Она не смотрела на меня, но в её жесте читалось: если ты упадёшь — нас похоронят вместе с тобой.

Я понимала.
Отступать было некуда.

— Пусть она покажет путь, — Старшая кивнула на служанку.

Та вздрогнула, будто ждала другого приказа, но послушно вышла в коридор, не поднимая глаз. Я последовала за ней.

Дверь за моей спиной закрылась мягко, почти беззвучно — но щелчок в груди прозвучал так, будто заперли не комнату, а меня.

Мы шли по ночному коридору. Служанка ступала быстро, но неслышно, как тень, которая знает каждый камень. Я же чувствовала каждый шаг — будто пол отвечал ударом, пробивая через подошву до сердца.

Замок спал, но дышал.
Факелы потрескивали.
Коридоры сужались в темноту.

Мы свернули в боковой проход, поднялись на узкую лестницу, где стены сходились так близко, что казалось — можно обжечь плечо о камень.

Служанка свернула из коридора в узкий проход, и я пошла за ней. Мы ушли от парадных залов по той дорожке, что используют слуги. Запаха масел и воска здесь не было, только сырость камня и тьма.

Она остановилась у неприметной дверцы в тени каминной ниши — простая деревянная створка без гербов. Служанка потянулась к железному кольцу, но прежде чем коснуться его, бросила на меня короткий, бесстрастный взгляд: готова ли.

Я кивнула.

Она отступила, ныряя в тень и оставляя меня у двери одну. За ней — умывальня предводителя: сюда носят воду через служебный ход, по нему не ходят гости, и потому он идеален для тех, кто хочет остаться незамеченным.

Дерево под ладонью было тёплым от слабого света, что просачивался из щели. Внутри пахло смолой и чистой тканью — запах его мира. Кинжал под плащом отозвался холодом в пальцах.