Свадьба. Сюрприз для предводителя драконов

Глава 9 Между дыханием

Селин Таль

Ночь была слишком тиха.
Так тихо не бывает даже на болотах.
Воздух будто застыл, вслушиваясь в наши дыхания, и от этого тишина казалась живой — настороженной, как зверь в засаде.
Ведьмы давно спали. Даже Найра. Её дыхание было ровным, спокойным, будто она спит без снов.
Я — нет.

Я лежала на жёстком ложе и смотрела в потолок, где колыхались тени пламени.
Не могла вычеркнуть из памяти зал, музыку, слова. Его голос. Его взгляд.
Огонь под кожей не угас.
Он жил. И тянул.

Я встала тихо, босыми ступнями на холодный пол.
Камень был влажным, будто дышал сквозь трещины. Я знала, что не должна уходить. Найра велела отдыхать, рассвет обещал новый приказ. Но что-то в груди не давало остаться.
Не зов — память.
Не приказ — потребность убедиться, что он настоящий, а не сон, сотканный Матерью, чтобы проверить мою верность.

Я вышла из комнаты, прикрыв дверь.
Коридор был темен, лишь редкие факелы мерцали у поворотов. Я шла медленно, повторяя в голове путь, что вчера показала служанка.
Повернуть за нишу. Спуститься по трем ступеням. Узкий проход между стен. Камень там влажный, скользкий, пахнет мхом.
Так шли слуги с водой.
Так и я теперь — с огнём под сердцем вместо кувшина.

Пар медленно оседал на камне, и в нём дрожал свет факелов.
Я стояла у стены, не решаясь сделать больше ни шага.
Всё было таким, каким оставалось в памяти: запах смолы, гладкий блеск камня, отражение воды на потолке. Только теперь — без голоса, без тепла, без него.

Мне нужно было уйти.
Я знала. Каждый вдох здесь — клятва, которую я нарушаю.
Но ноги не слушались. Сердце билось так, будто искало подтверждения, что он жив. Что я не сошла с ума.

Я шагнула ближе к двери, отделяющей купальню от покоев.
За ней — тишина.
Ни шагов. Ни дыхания.
Только слабый треск огня и гул крови в моих висках.

Хотелось просто увидеть — хоть краем глаза, тенью.
Сказать себе, что всё это зря, что он другой, чужой, не тот, кого я любила.
Но пальцы уже касались кольца на двери.
Металл был теплым. Как его кожа когда-то.

Я зажмурилась. Сделай вдох, отступи, уйди.
Но прежде чем успела — дверь качнулась сама.
Он стоял на пороге.

Без плаща, в расстегнутой рубашке, волосы влажные, на коже — отблески пара и огня.
Он не удивился. Не вздрогнул.
Просто смотрел.

Между нами — пар. Дышать им было невозможно.

— Ты, — выдохнул он, будто всё ещё не верил.
Я не знала, что сказать. Ни оправданий, ни лжи не хватало, чтобы спрятать тот факт, что я стояла здесь, среди тьмы, где не должна быть.

— Не думай, что я пришла к тебе, — слова сорвались слишком резко. Неуверенность хотелось прикрыть злостью.
Он чуть склонил голову, и во взгляде мелькнуло то, чего я боялась больше всего — узнавание.
— Тогда почему ты здесь?

Я не ответила.
Молчание повисло между нами, и пар будто стал плотнее.
Он сделал шаг вперёд. Не угрожающе. Осторожно.
Я отступила.
Стену спиной почувствовала раньше, чем осознала: путь назад кончился.

Он не тянулся ко мне, не приближался дальше, но этого и не требовалось. Сам воздух между нами горел.
Я чувствовала его силу, пульсирующую, как жар под кожей.
Он чувствовал мой страх.
Мы оба знали, что сейчас всё висит на одном вдохе.

— Ты… — начал он, но не договорил.
Моё имя не прозвучало, но я его услышала.
И, может быть, именно это было хуже любых слов.

Я отвела взгляд.
Если бы посмотрела ещё мгновение — не выдержала бы.
Горло сжалось, дыхание стало коротким, будто кто-то сдавил грудь изнутри.
Мне нужно было уйти. Немедленно. Пока он не сказал больше. Пока я не вспомнила, каково это — слышать своё имя от него.

Я сделала шаг вбок, собираясь обойти, но плащ задел край камня.
Под тканью — лёгкий стук металла.
Едва слышный, но для него — как раскат грома.

Его взгляд опустился.
Туда, где рукоять кинжала мелькнула под складками.
Он не двинулся, но воздух изменился. Сгустился.
Я почти услышала, как в нём пробуждается инстинкт — древний, опасный, как огонь.

— Что ты… — прошептал он сдавленно.
Между нами прошёл ток, будто вспыхнула искра.
Он понял. Или почти понял.

Я отступила.
— Не подходи.
Голос сорвался, шепот прозвучал громче, чем крик.
Он не двинулся вперёд.
Только посмотрел — в упор, прямо, без злости.
— Ты боишься меня?

Я хотела сказать — «нет».
Но дыхание дрогнуло, и он понял ответ без слов.

Он не сделал ни шага.
И я — тоже.
Между нами тянулся воздух, вязкий, как расплавленный воск.
Огонь под кожей знал, что шаг к нему — гибель.
Разум — что шаг прочь уже невозможен.

— Ты изменилась, — сказал он негромко. Не как упрек. Как констатацию.
— А ты — нет, — ответила я.
И это была ложь.
Он изменился.
Стал холоднее. Опаснее. Сильнее.
И всё же — в его взгляде горело то же пламя, которое когда-то зажгло меня.

Я отступила к двери, едва не споткнувшись.
Он не пытался удержать.
Не позвал.
Не спросил.
Просто смотрел, как я ухожу — словно боялся, что если скажет хоть слово, то удержит.

Когда дверь закрылась, пар остался внутри, а я — снаружи.
Холодный воздух коридора ударил в грудь, заставив, наконец, вдохнуть.
Я не знала, кого спасла — его или себя.
Но знала одно: теперь пути назад нет.
Ни к нему.
Ни к ведьмам.
Ни к себе.