Свадьба. Сюрприз для предводителя драконов

Глава 12 Не та

Ночь не спала вместе со мной.

Огонь в камине почти погас — остались только красные угли, слабые, упрямые. Я сидел перед ними не двигаясь. В такие моменты замок казался слишком большим, а тело — слишком тесным для мыслей, что не помещались внутри.

Лайриса сказала всё верно.
Союз. Наследник. Порядок.
Всё звучало разумно. Слишком разумно.

Я провёл рукой по лицу. Кожа была горячей — не от жара, а от того, что я слишком долго держал себя в руках.

Селин.

Имя вернулось само.
Я не звал его.
Я вообще давно перестал произносить его вслух. Думал, что убрал её глубоко.
Закрыл память камнем. Похоронил.

Но сейчас её взгляд всё ещё стоял передо мной — тот самый, из темноты.
Не мольба.
Не ненависть.
Не любовь.

Пустота.
Холодная, как клинок, нацеленный в сердце.

И всё же…
Я бы отдал жизнь, чтобы снова услышать, как она дышит рядом.

Я выдохнул — тихо, болезненно.
Это не было слабостью.
Это было честностью, которую нельзя произносить при других.

Я поднялся — просто чтобы пройтись, чтобы не чувствовать, как стены сдавливают плечи.
Шаг. Ещё один.

И тогда услышал шорох.
Едва различимый, как движение воздуха на вдохе.
Из купальни.

Я замер.

Не огонь внутри — он был тихим.
Это не отклик. Не связь. Не зов.
Если бы была она — я бы знал.
Я всегда знал.

Но…
Я слишком долго хотел, чтобы это было возможно.

Может, она решила…?
Может, пришла всё-таки сказать слово, хоть одно…?

Глупая мысль.
Опасная.
Та, что ломает людей сильнее меча.

Я не сразу позволил себе движение.
Пальцы едва дрогнули — и этого было достаточно, чтобы понять: я уже решил.

Не потому что верю.
Потому что хочу.

Подошёл к двери купальни.

Рука легла на створку.

Я не чувствовал отклика огня — и всё же сердце ударило так, будто он горел.

Медленно открыл дверь.

Влажный воздух встретил теплым паром.
Свет был мягким.
Тени — длинными.

И она стояла там.

Её силуэт.
Её волосы.
Её тишина.

Моя грудь сжалась — так быстро, так остро, что воздух стал ненужным.

— Селин… — выдохнул я.

Это было не имя.
Это было признание.

Она стояла ко мне вполоборота — будто боялась повернуться полностью, будто сама не выдержала бы моего взгляда.
Волосы — те же.
Плечи — хрупкие, знакомые.
Силуэт — такой, от которого мир когда-то становился меньше.

Я не дышал.

Половина сердца уже верила, вторая — падала куда-то в тьму, откуда поднимаются только те, кто слишком долго любил.

Она не назвала мое имя.

И это было первым предупреждением.

Но я не хотел слушать предупреждения.

Я сделал шаг.

Другой.

Рука поднялась сама — будто проклятая память вела меня вместо воли.
Я почти коснулся её плеча.

И в этот момент она двинулась.

Резко.
Слишком резко.
Не как Селин, которая всегда подходила мягко, как будто давала время отступить, если я это выберу.

А так как соблазняют по расчету.

Она обвила мою шею руками, прижалась всем телом, губами коснулась линии челюсти — уверенно, точно, требовательно.

И мир… перекосился.

Потому что это было неправильно.

Потому что запах не тот — не дождь, не трава, не дым от костра на берегу — а сырость болотного дыма, терпкая, с металлической горечью.

Потому что кожа не отзывалась — не та теплая дрожь, которая шла из груди наружу, а чужая, ровная, будто у куклы.

Потому что огонь не поднялся.

Даже искры не было.

Я перехватил её запястье.

В тот же миг — холод стали коснулся моего ребра.
Кинжал.
Тонкий, убийственный. Ведьмин.

Я выдохнул медленно — не отпуская, не отшатнувшись.

— Кто ты? — тихо.

«Селин» попыталась уйти из захвата — не так, как она.
Не телом, памятью.
Движение чужое. Осторожное. Просчитанное.

Я встряхнул её, прижал к стене. Не грубо — точно.

Кинжал между нами дрожал.

— Назови своё имя, — сказал я, глядя ей прямо в глаза.

Она молчала.

И именно в этот миг дверь распахнулась.

Лайриса.

Без крика.
Без слов.
Без шагов вперёд.

Только взгляд.

Боль.
Ярость.
И — разрушение всего, что еще держалось на месте.

Кинжал выпал из чужих пальцев.

Звук металла о камень прозвучал громче, чем фанфары.

Я всё ещё держал «Селин» за запястье.

Она не сопротивлялась.
Просто смотрела на Лайрису — ровно.
Холодно.

Три человека.
Одна правда.

Ни один её не произнёс.