Свадьба. Сюрприз для предводителя драконов

Глава 17 Тонкая нить между нами

Путь вниз оказался длиннее, чем должен быть.
С каждым пролетом воздух сгущался, будто замок пытался удержать меня от того, что я собирался сделать. От камней тянуло холодом, шаги глушились, словно эхо тоже отказывалось сопровождать меня туда, где держали её. Я шёл быстро, но внутри всё растягивалось — как будто время хотело дать мне шанс остановиться.

Шанс, которым я не собирался воспользоваться.

У двери в подвал вытянулась стража. Я оттолкнул засов. Железо скрипнуло — как предупреждение, как последний вопрос: «Ты уверен?»

Да.
Уверен.

Запах сырости ударил в нос. Факелы чадили в каменных нишах, свет дрожал, будто боялся прикасаться к этой тьме.

Селин сидела на полу, опершись спиной о стену.
На запястье — сдерживающий браслет.
На лице — ничего. Ни страха, ни отчаяния, ни надежды. Пустота, в которой человек живет только потому, что ещё дышит.

Она подняла глаза, когда я вошёл.

— Милорд, — тихо. Ровно. Словно мы были в тронном зале, где всё под контролем, а не здесь, где рушилось последнее.

— Встань.

Она не двинулась.

Я подошёл ближе. На мгновение мне захотелось просто коснуться её — убедиться, что она живая, теплая, настоящая. Но я сжал пальцы. Пока нельзя. Пока всё держится на тончайшей грани.

— Совет постановил? — спросила она.

Голос дрогнул только в самом конце, едва уловимо.

— Нет. Совет будет позже. Твою судьбу решу я.

Ее ресницы дрогнули.

— Значит… казнь?

Я выдохнул — коротко, без смеха, но почти с усмешкой.

— Сегодня — нет.

Она вдохнула чуть глубже. Не облегчение — настороженность.
Она ждала, пока я скажу, зачем пришёл на самом деле.

— Что тебе нужно? — спросила она. — Зачем ты здесь?

— Тебя.

Она замерла. Лицо не изменилось, но что-то болезненно дернулось в глазах.

— Что это значит?

— Тебя обвиняют в покушении на жизнь правителя, — произнёс я. — И по древнему обычаю я имею право подчинить твою жизнь своей воле.

— Подчинить?.. — едва слышно.

— Ты станешь моей жизнью, — тихо сказал я. — Моей ответственностью. Моим наказанием, если хочешь. Но живой.

Она посмотрела на меня так, будто я говорил о невозможном.

— Этот обряд… — её голос стал хрипловатым. — Его не использовали веками. Связь… ее нельзя разорвать.

— Я знаю.

— Ты не сможешь умереть, не убив меня, — продолжила она так, будто проверяла меня на здравый смысл. — Ты понимаешь, что эта связь сломает вас обоих?

— Если тебя казнят — меня сломает намного сильнее.

Она прижала лицо к стене. Пальцы сжались так, что побелели костяшки.

— Почему? — спросила она едва слышно. — Почему ты это делаешь?

Я не мог сказать ей правду.
Не мог солгать.
Но и молчать было опасно.

— Потому что твою судьбу хотят решить без меня, — произнёс я. — А я не позволю.

Она подняла взгляд. На одно короткое мгновение в нём вспыхнуло тепло. Затем исчезло.

— А если я не хочу жить? — спросила она. — Если для меня смерть — милосерднее?

— Это первое, о чём мы поговорим после обряда.

Уголок её губ дрогнул — будто она сама себе не позволила улыбнуться.

— Ты не понимаешь, — сказала она тихо. — Я боюсь только за одного человека.

Слова ударили, как огненный кнут.

— За кого? — слишком резко. Слишком быстро.

— Это не важно. Не для тебя.

Холод скрутил виски.
«Не для тебя».
Столько лет — и вот так?

— Кто он? — выдавил я. — Тот, за кого ты боишься?

Она посмотрела медленно. Болезненно.

— Это тебя не касается.

Я почувствовал, как внутри вспыхивает ревность — острая, унизительная, совершенно неуместная. Но она была. Сильнее, чем следовало.

— Когда связь будет заключена, — произнес я, — у нас будет время на правду.

— Ты хочешь привязать меня к себе? — она горько усмехнулась. — Сделать своей собственностью?

— Я хочу, чтобы ты жила, — отрезал я жестко.

Шаги в коридоре сделали разговор невозможным.
Храмовый писец. Двое стражей.
Шли как на казнь — без взглядов, без слов.

Я наклонился ближе.

— Когда я сниму браслет, — сказал я, — у тебя будет один шанс отказаться. Один. Потом пути назад не будет ни для тебя, ни для меня.

Она смотрела долго, будто взвешивала не решение — себя.

— Что будет, если я скажу «нет»?

— Тогда тебя казнят после церемонии. И я не смогу остановить это второй раз.

Тишина.

И вдруг — тихое, выверенное:

— Я скажу «да». Если потом ты позволишь мне увидеть… одного человека.

Меня ударило так, что я едва не выругался.

— Мы обсудим это после, — сказал я намеренно ровно.

Она кивнула. Слишком быстро, будто знала, что я лгу.

Писец развернул свиток.

Факелы вспыхнули ярче.

Я протянул руку к браслету. Металл был ледяным. Как будто хранил её страхи. Или мои.

Моя магия рванулась вперёд.
Она вздрогнула — не от боли.
От отклика.

Нашего отклика.

Я почувствовал, как её тепло проходит по моей ладони.

Пять лет я не чувствовал этого тепла.
Пять лет делал вид, что не помню его.

Теперь оно само шло ко мне в руки.

— Селин Таль, — произнёс я. — Ты отдаёшь свою жизнь под мою власть?

Она смотрела прямо, без дрожи.

— Да.

Щелчок браслета разнесся, будто треснула каменная плита. Воздух изменился. Словно налился чем-то тихим, живым, пульсирующим.

Связь легла между нами тонкой нитью — и сразу натянулась, прижимаясь к сердцу.

Её пульс отозвался в моем.
Её дыхание — в моей груди.

Она выдохнула — тихо, почти неслышно.

И я понял: назад больше нет ни шага, ни вдоха.

Мы связаны.

Слишком поздно идти другим путём.