Свадьбе не бывать!

Глава 11

Вышли мы в небольшой пустой комнате, освещенной магическим шаром под потолком.

— Портальное помещение, — пояснил Леонард, — хозяин дома получил информацию о нашем появлении. Теперь, как только он согласится нас принять, мы сможем выйти отсюда.

— И такие помещения есть во всех домах столицы? — уточнила я.

— Нет, — покачал головой Леонард, — только в самых богатых и родовитых. Простому купцу никто портальное помещение устанавливать не станет.

Между тем в одной из стен появилась дверь.

— Вот теперь мы можем идти, — сообщил Леонард. — И держись непринужденно. Ты его дочь, он ничего с тобой не сделает.

Да я бы не сказала, что волновалась, по крайней мере, сильно, но все же некая напряженность присутствовала.

Дверь открылась сама собой, стоило нам подойти к ней. Переступив порог, мы оказались в длинном широком коридоре, тоже с магическими шарами под потолком. Они горели достаточно ярко, чтобы позволить разглядеть обстановку дома. Гобелены на стенах и ковры с длинным ворсом на полу, похоже, не позволяли хозяевам дома замерзнуть в холод. Правда, непонятно, как же магия? Почему она не могла их согревать? Та же саламандра поработает гораздо эффективней плотных гобеленов, пусть и с необычными яркими сюжетами. Да и сами гобелены закрывали не всю стену сплошняком, а висели на равном расстоянии друг от друга. На них были изображены застолья, битвы, пляски, рукоделье, в общем, обычные бытовые сюжеты, если войну считать частью быта.

В промежутках между гобеленами, по обе стороны от нас с Леонардом, располагались двери. Больше десятка дверей, за которыми скрывались, по всей видимости, жилые комнаты.

Мы подошли к одной такой двери. Леонард постучал. Дверь отъехала в сторону.

Мы переступили порог.

В уютно обставленной гостиной, отделанной в сиреневых тонах, сидело несколько существ. В двух креслах у горевшего камина — пара средних лет. Насколько я знала, аристократы за счет магических процедур всегда жили дольше обычных существ, а потому сидевшие могли оказаться намного старше, чем мне виделось. Оба высокие, немного полноватые, они были наряжены по последней моде. Миленькая зеленоглазая блондинка в нежно-бежевом платье выглядела мягче своего мужа. По лицу ее было видно, что она скорее расплачется, чем закричит или забьется в истерике. Пухлые губы, высокий лоб, немного острый нос. Должно быть, в молодости она выглядела еще привлекательней, а сейчас возраст и жизненные тяготы все же брали свое.

Ее муж смотрел перед собой прямо и твердо. Властное выражение лица подсказывало, что этот мужчина привык командовать едва ли не с рождения. Благодаря открывшимся у меня способностям я видела сейчас намного лучше, чем раньше, а потому могла с уверенностью сказать, что в карих глазах мужчины затаились раздражение и недовольство. Темные волосы, прямой нос, тонкие губы — аристократ с благородными предками в нескольких поколениях. Одет он был в светло-зеленый камзол, с манжетами белоснежной рубашки, выглядывавшими из рукавов. Черные туфли, как и у супруги, покрытые лаком. Модник, знающий себе цену.

Две женщины и двое мужчин, усевшиеся неподалеку на небольших диванчиках, явно являлись сестрами Вереники и их мужьями. Брюнетка и шатенка, женщины чуть старше Вереники, одетые в платья красных оттенков, сидели, поджав губы. Им явно не нравилась ситуация. Их мужья, оба в черном, два шатена, смотрели на мир равнодушно.

Едва увидев нас с Леонардом, мать, Нарисия, подскочила из своего кресла и бросилась ко мне. Через несколько секунд я уже была заключена в объятия, а мое платье поливали слезами. Отец, Гордий, недовольно поджал губы и не сдвинулся с места, всем своим видом давая понять, что не одобряет импульсивного поступка супруги.

— Вереника, детка, — бормотала между тем она, крепко обнимая меня. Мне пришлось обнять ее в ответ, — ты наконец-то нашлась…

Мысленно я пожелала Веренике долгой и сильной икоты. На пару суток как минимум. Это же надо было так издеваться над матерью. Та, похоже, сильно любила свою дурную дочь и переживала после ее исчезновения.

Когда, наконец, Нарисия успокоилась, мы с Леонардом в ее сопровождении дошли до середины комнаты и встали напротив Гордия. Тот осмотрел меня внимательным цепким взглядом, щелкнул пальцами, и вся лишняя жидкость на моей одежде исчезла. И сразу же напротив кресел родителей появились еще два кресла — для нас с Леонардом.

— Здравствуй, дочь, — холодно произнес Гордий, когда все расселись по местам. — Признаюсь, думал больше не увидеть тебя.

«В живых», — добавила я про себя. Эти слова, хоть и не были произнесены, повисли в воздухе. Ну конечно, домашняя девочка, Вереника вполне могла погибнуть еще в пути. Да и, наверное, так и случилось бы, в самом городе, так как к самостоятельной жизни она не была приспособлена. Но в ее тело переселили меня, а ее, скорее всего, отправили на Землю, где выживать, как по мне, намного проще.

 — Здравствуй, отец, — воспитанно поздоровалась я, припомнив указания Леонарда, как и к кому следует обращаться.

— Я рад, что ты вернулась домой. — И уже Леонарду, забыв обо мне. — Когда свадьба?

— Ее не будет, — вмешалась я, наплевав на недовольство родителя. — И домой я не вернулась, а всего лишь пришла порталом в гости. Мой дом теперь в другом месте.

Я говорила твердо, с уверенностью в собственных словах.