Свадьбы не будет

День первый

ПОЛИНА

Говорят, что привычка вырабатывается двадцать один день. Но мы для надёжности округлим до месяца. Итак, дорогая моя, сроки я тебе озвучила. Будь любезна постараться.

Это мне сказала мама и гордо покинула кухню.

Меланхолично пью кофе. Смотрю в стену. На ней висит плазменный телик. 

Начался "Модный приговор".

Надо ехать на учёбу. Мне лень. Редкость, институт я обожаю.

Мы с Гришей, вообще-то, собирались после школы в иняз, это семейка Волковых бредила актерским факультетом. Но на вступительные Гриша зачем-то поперся с Валерой и неожиданно открыл в себе талант. Заразил и меня, и история повторилась, театр затянул в свои сети всех четверых.

Учиться вместе с подругой классно и ужасно. Я поддерживаю Виви, а она меня, вместе радуемся успехам, дружно рыдаем над неудами, там как фишка ляжет, но мы обе, у​​​​​​вы, жуткие собственницы и ревнуем друг друга к профессии.

И сегодня я эту предательницу Виви видеть не желаю. Как и братца. Но Гри подсуетился и свалил из дома пораньше, а я шестьдесят минут терпела душещипательную беседу между матерью и дочерью. И ладно бы только маму, но крестная тоже торопится свою лепту в воспитание внести, и меня ждет второй акт.

Мама кричит:

- Полина, мы опоздаем!

Залпом допиваю кофе. Теплый и сладкий, фу.

Лениво сползаю с барного стула и плетусь в комнату за сумкой. В холле набрасываю полушубок и, не удержавшись, кошусь в зеркало. Темно-фиолетовая прелесть с рукавом в три четверти и большим широким воротником, как я люблю. Уже начало марта, а весна не проснулась толком, еще валяется в кроватке и позевает, поэтому прохладно и снег лежит, и я, пожалуй, еще чуток в мягкой и пушистой одежке покрасуюсь.

- Ой, ну все, все, времени нет,  - меня подталкивают в спину. Чтобы занять мое место перед зеркалом. Мама быстрыми движениями взбивает кудри, красит губы, поправляет плащ, придирчиво проверяет, нет ли помады на зубах, брызгается духами, а я стою у косяка и закатываю глаза.

Отличное занятие.

Кстати, на заметку. Если долго так делать, то ломит глазные яблоки. Опасное развлечение, нельзя увлекаться.

- Бегом, бегом, не спим, Поля, - торопит меня мама и отпирает дверь. - Ох, я с тобой точно никуда не успею сегодня.

Всегда поражалась ее наглой манере списывать свою медлительность на других. И ведь ей слова поперек не скажешь, сразу начнется бу-бу-бу, это ты щас умылась и прекрасна, а вот в сорок лет я на тебя посмотрю, дочь.

Окей, пророчица меня запугала, и теперь я не возникаю.

На улице с тоской оглядываюсь на гараж. С надеждой спрашиваю:

- Может, я все таки на своей машине поеду?

- Ты опять начинаешь? - бульдожьей хваткой она тащит меня к голубому внедорожнику Волкова, скучающему за воротами. - Забыла, о чем мы договорились?

Если бы.

Этот кошмар случился в девять утра.

Будильником поработал ее вкрадчивый голос, а когда мама добавляет эти свои сладенькие интонации - жди беды. Гриша воистину ее сын, так же виртуозно заливает сиропом бдительность, но я-то фокусы их знаю.

В общем, брат и Виви настучали про тот дурацкий юбилей, от которого мы с Валерой отмазались. И ведь, гады, рассчитали куда бить. Отцы их и слушать не стали, им не до наших вечных козней, но мамы-то другое дело. Нежные и трепетные натуры, у них душа болит, что у детей нет контакта.

И когда им поют в уши, что-то типа: "Валерыч и Полли врут, собачатся, им нужна помощь, это же страшно, что они в лютой ненависти топят крепкий корабль дружбы, даже мы с Пельмешкой повзрослели и живем в любви, а они, мам, ты задумайся" - это конец.

Пока я умывалась, мама на полном серьезе предлагала нам с Валерой обратиться к семейному психологу.

Вж-вз-вж - со скрипом тормозим у финиша. Абзац ведь.

Я не понимаю Варю, пусть даже она не сама, а Гриша предложил ей запрещенный прием нажаловаться мамам ( пламенный привет из детсада ), мою подругу это не оправдывает. Мы их подставили по-честному. Узнала бы Виви раньше меня, так однозначно слилась бы с юбилея.

На выбор: мучение вечер напролет в компании ее брата-придурка, либо презентация и Адам Павис, двадцатисемилетний секс-символ кинематографа.

Знак вопроса не требуется, и так ясно. 

Да, Адам очень нравится нам обеим, это и не удивительно, он всем нравится, но мы же как сестры, из-за мужчин не ссоримся, и шансы у нас равны.

И вместо того, чтобы стойко поражение принять, тут от нее такая подача.

Я в ужасе.

Ужас нарастает, когда плюхаюсь на заднее сиденье вольво прямиком в объятия Жанны. Варя ее копия, блондинистая худышка, а Валера в отца, жгучий брунет. Он за рулем. На переднем возле него мама устраивается. Чмок-чмок, полилась песня бесконечной нежности.

За что она его любит. Это за гранью моего сознания.

- Погода была ужасная, - сообщает он, трогаясь. - Принцесса была прекрасная, - подмигивает маме.

- Ах, ну и плут же ты, - она отмахивается и довольно хохочет.

Ага. Оборжаться. Банальная констатация от доморощенного синоптика приправленная лестью. Еще и из мультфильма.

Это его фишка, кстати. Таскать с собой мешок цитат и обсыпать ими головы несчатных людей. Хвастливый дурак.

- Я там тебе пару новинок отложила, - наклоняется ко мне Жанна. - На неделе заскочи, посмотришь.

Настроение резко взлетает. У мамы и Жанны сеть книжных магазинов, но наш с мамой диалог новизной не блещет:

"- Дорогая, передай Варюше вот этот пакетик, ее любимые романисты поступили.

- А мне ничего?

- Тебе? - задумчивое выражение на лице. - Так, погоди, сейчас вспомню. А ты разве что-то просила?"

По одной и той же схеме катаемся, я привыкла, чисто для проформы спрашиваю.

Зато мои бумажные интересы блюдет Жанна. Чудесная женщина.

- И пока у тебя благодушный настрой, - продолжает Жанна. - Давайте поговорим.

Трямс. Растекаюсь по сиденью и тону в луже обмана. Ослеплять внимательность подобными приемчиками - подло.