Свадьбы не будет

День девятый

ПОЛИНА

На улице темень, время близится к десяти, Эвелина топает по островкам снега в коттедж Волковых. Торчим с Виви на крыльце и наблюдаем ее танцующую походку. Грация бегемота воочию.

Вчера наш план с обыском ее комнаты провалился, гостья весь вечер торчала у себя. Они с дворником смотрели старый-престрарый азиатский боевик времен их молодости, раскаты автоматных очередей и приступы истеричного хохота слышал весь дом.

Что смешного в перестрелках?

Они явно подходят друг другу, оба не в себе.

Зато сегодня за ужином Валерочка расчихался, и Эвелин вспомнила, что прогнала нашу домбработницу, и объявила:

- Генеральная уборка!

Сунула нам с Виви пылесосы и поперлась вон из дома, пережидать клининг.

- Приступим, - убедившись, что Бегемот вошла в коттедж, подруга тянет меня домой. - Так, - она наклоняется, катит пылесос по холлу, - она не разрешила нам прибираться у нее в комнате - это очень-очень странно. Но типа мы не слышали.

Качу второй пылесос и киваю. Тихо злюсь. Уборку-то и, правда, нам придется делать, вдвоем с Виви, в двух коттеджах. У дворника рука болит, Эвелина обнаглела, а парни, едва услышали про тряпки с ведрами, еще быстрее Бегемота умотали домой к Волкову.

А я на завтра по актерскому мастерству кое-что почитать рассчитывала, в ванне с пенкой, под стакан горячего шоколада.

Закатай губу, Полина.

Крадемся мимо комнаты Петровича. Бросаем пылесосы и юркаем к Эвелине.

- Начни со шкафа, обычно в фильмах всякие ценности прячут в ящике  с бельем, - советует Виви, торопится к окну и плотнее задергивает шторы. - Бр-р, она окно когда-нибудь закрывает? Пора, кстати, сетки от насекомых вешать. Скоро проснутся всякие жучки-паучки.

Вздыхаю. 

Белье Бегемота.

Но нет выхода, в интернете на запрос "Красный дракон" поиск выдал магазины ножей и запчастей, ресторан, частную клинику...

Может, тот мужик у больницы ее все таки с кем-то спутал. Но она какая-то...неправильная.

Распахиваю шкаф.

В нос ударяет приятный запах розы и леса от подушечки-саше на верхней полке. Вещи аккуратными красными стопочками забивают все пространство. Конечно, такие размеры. 

Сажусь на корточки, выдвигаю ящик и пальцами подцепляю алую кружевную вещицу. Ой, какая кокетка.

Сердце замирает, когда дверь без стука открывается и на пороге кашляет Петрович:

- Эвелина, пойдемте смотреть фильм. Только в гостиную, там телевизор лучше. О-опа. А вы, красавицы ...

- Уборка! - трясу в воздухе трусами. - Вот тряпка, пыль протираем. Присоединяйтесь.

Волшебное слово действует моментально.

- Нет-нет, - дядечка пугливо пятится, выставляет вперед забинтованную руку, - девчонки, травма серьезная, сами понимаете. А Эвелина где?

- В соседнем коттедже.

Он скрывается в коридоре. Виви держит в руках открытую сумочку, смотрит на меня и с досадой топает домашними туфлями в сердечках.

- Блин! - она швыряет авоську в кресло, - если он ей расскажет? Я у него на глазах в ее сумки рылась. Шас ему что-нибудь наплету, пока не ушел, - она срывается с места и несется за дворником.

Кусаю губы.

Какие мы глупые. В таких делах всегда кто-то на стреме стоит. Зачем мы, вообще, сюда полезли, склад оружия найти?

Все это какая-то чушь, меня охватывает грусть. Встаю, иду к двери. Выглядываю в коридор.

Вместо Петровича рядом с Варей стоит Гриша. Он опирается ладонью о стену, и наклонившись к ней, что-то тихо говорит. Она слушает, сложив руки на груди.

- Варя, - негромко зову.

Она отмахивается. Даже не поворачивается.

Ну и нахалка.

Уже хочу возмутиться, но...эта сцена в темном коридоре вдруг становится такой яркой. Мы с ней всегда были заодно, против братьев-придурков, и момент, когда все стало немножко иначе почему-то мимо меня прошел.

С каких пор они так смотрят друг на друга. Она и сегодня в институте его машину высматривала. И вчера вечером несколько раз из моей комнаты выглядывала, сочиняла, будто бы ей кажется, что там Бегемот ходит.

Ага, Бегемот.

Врушка.

Невольно хмыкаю. Варя и Гриша - это что-то за гранью.

Они синхронно оборачиваются на мой смешок, и даже на лицах одинаковое недовольное выражение. Он берет ее за локоть и тянет подальше с глаз моих.

Шмыгаю обратно в комнату и уже, не сдерживаясь, хихикаю.

Боже, парочка застеснялась. 

Беру красную сумку-торбу с металлическим позолоченым ремнем и вешаю обратно на спинку стула.

Щелкает дверная ручка, и я повторно пугаюсь. Смотрю за спину и наблюдаю Валеру, затаскивающего в комнату пылесос:

- Тук-тук, кто там. Это я, почтальон Печкин. Принес посылку для вашего мальчика.

- Принеси лучше газетку. В туалет. И там посиди часок, почитай, - иду к шкафу и ногой задвигаю ящик. 

- Новость, значит, не будешь слушать? - он выпрямляется. Показательно отряхивает тонкий черный джемпер и широко улыбается. - Эвелина нам только что сказала.

- Ну? - поднимаю бровь.

- Она в ЗАГСе сегодня была. Хотела что-то там насчет регистрации утрясти и, о какая досада, заявление-то мы не подавали. Ей это не понравилось. Мы с Гри, как мужчины, остались виноваты. И завтра все вчетвером, после обеда...

- Не продолжай - перебиваю. - Нужно папе позвонить.

- Гри думает, что пока не надо, - он беззаботно машет рукой. - До регистрации обычно месяц дают на раздумья, потом можно и отказаться.

- В смысле не надо? - задыхаюсь от возмущения. - То есть это нормально подавать заявление для фиктивной свадьбы и...- осекаюсь, вспомнив, как Гриша с Виви только что шушукались. Тереблю в руках тряпку и плаваю в сомнениях. Они же не всерьез? Какая свадьба, что у них в голове? Это все меньше и меньше похоже на прикол. Смотрю на Валеру. Он странно спокоен, рассыпал по ковру пару сухариков и собирает их.

Пример пофигизма, человеку все до фонаря.

- Давай начистоту, - говорит он, не поднимая головы, - я точно знаю, какая мне нужна девушка. Она не читает классику, не собирает волосы в шишку на затылке и не учится на актерском факультете. Но ты только не грусти, ладно?