Свадьбы не будет

День одиннадцатый

ВАРЯ

Вы бессовестные, безответственные, неблагодарные ( плюс ещё куча приставок ко всяким пакостным словечкам ) дети!

Отвратительные. Бестолковые. Безобразные.

Ладно, кое что от себя добавила, но суть папиного возмущения по телефону мне в ухо была такая.

И не только мне, пострадала Полли. И всё младшее поколение.

- По Эвелин сразу было видно, что она чокнутая, - не упускаю возможности напомнить свою правоту. 

- Не до такой же степени, - Полли зевает в чашку с кофе. Крутит наручные часы. - Когда там они вернутся.

- Жди, - откидываюсь на стуле. Тоже пью кофе. Одним глазом слежу за утренним ток-шоу.

Злорадствую.

Сегодня, наконец-то, эта Бегемотиха уберется из нашего дома. Причём сама себя подставила. То, что нас из ЗАГСа вчера выгнали - она папам не сказала.

Зато наболтала какой-то несуразной ерунды, будто бы, пока родителей нет, мы устраивает вечеринки, с ночи до утра пьем, водим кого попало домой...

У папы точно закончились слюни, он заплевал весь динамик, пока перечислял.

Но зато полчаса назад приехали мамы, Лена на пять минут заскочила домой и погнала к ним в книжный, но моя-то здесь, пошла за Бегемотом, и она нам уж поверит. Что Эвелина всё врёт. 

У нас даже порядок везде.

С чего она, вообще, решила, что родители тетку какую-то послушают, а не детей родных?

Хлопает входная дверь. Первая подскакиваю и тяну Полину, ну все, берегись Бегемот.

- Виви! - Полина бьёт меня по руке. -Ты хоть смотри, что делаешь-то! - выдергивает из подставки салфетки и промокает пятно от кофе на темно-розовом платье.

- Да нормально, не очень видно! 

- А, ну супер! А то, что мокро - ерунда!

- Ага, ну вот об этом я и говорила, - гремит противный голос Эвелин. Оборачиваюсь, наспех вытаскиваю телефон. Валера с самого ранья умотал на пробы, но просил записать на видео, как Бегемота выпрут - бах, словно из пушки выстрел. Навожу камеру, захватываю маму и Эвелин, Гришу за красной тушей не видно, но великолепно просматриваются  ветвистые рога из его рук, которые он у неё над головой держит. - Полюбуйтесь, Жанна, - продолжает Эвелин. - Кричат друг на друга, одна уже с самого утра чем-то облилась, вторая вон опять как это называется у них... эфиры снимает в интернет. Все подряд. Гостям дом показывает. Чтобы приходили.

- Варвара, убери телефон немедленно, - рявкает мама.

Опускаю смартфон. Переглядываемся с Полли. Железно договорились игнорировать эту красную огнедышащую. Вот щас мама скажет: девочки, идите в кабинет, будет серьёзный разговор. И тогда, без неё...

Но мама такое не говорит. 

Смотрит куда-то в коридор. Они все смотрят.

Через секунду понимаю, что там было интересного.

- Позвольте...Ик, - мимо Эвелины в столовую протискивается Петрович. В трусиках. Шлепает по паркету босыми ногами. Пошатывается. - Икота-икота, уйди на Федота. А лучше рассола хряпнуть. С похмела-то.

Он пропадает на кухне. Икает оттуда, громко рыскает в холодильнике.

- Девочки, это что такое? Это кто?! - после паузы мама всплескивает руками в перчатках. Запахивает пальто, словно ей холодно. 

- Это дворник их институтский, - сообщает Эвелин. - Который день тут живёт.

У нее над головой все ещё рога качаются. Грише там смешно похоже. Но это он маминого лица не видит. 

- Мам, - начинаю, - там не так...

- А ну-ка помолчи, - она сдергивает перчатку, оборачивается и лупит Гришу по щекам. - С дворником пить! Совсем с ума сошли! А ты куда смотрел!

- А так это Валерий его привёл, - охотно рассказывает Бегемот, - сказали родственничек, на свадьбу прилетел. 

- Гриша...- мама обескуражена, опускает перчатку. - Вы что устроили? Какой стыд! Что наша гостья про россиян подумает? 

- Что россияне про эту парижанку подумают, - он крутит пальцем у виска. - Она ж ку-ку. Надо неотложку вызывать.

- Я-то почему? - Эвелина жмет полными плечами. - Я из Парижа. И что мне ещё думать, когда вам разные дядюшки из Краснодара всем четверым мерещатся? А как дядюшка ладошку проткнул шампуром, что было? Ай, чего спрашиваю, - она отмахивается. - Ты ж не помнишь ничего, на ногах еле стоял, невесте пришлось за руль садиться.

- Я? Да я пару глотков выпил, это вы с Петровичем всю ночь под шашлык квасили!

- Гриша! Что за выражения! - мама опять замахивается перчаткой. 

- Вот это рассол - хорошо пошёл! - на кухни от души рыгают. В арке вырастает Петрович, сладко потягивается.

Смотрю на Полину. У нее такое непробиваемое, без эмоций, лицо, она машинально трет пятно от кофе и хлопает ресницами.

Завидую, я так ещё не научилась, дергается щека, смотрю в пол.

Бегемот творит какую-то лютую дичь, но ведь почти не врёт, а мамина театральная пауза великую депрессию нагоняет.

Гриша откашливается:

- Жанна, может, на потом отложим. Девочкам на учёбу надо. А то если они пьют не просыхая, успеваемость-то хромает.

- Иди вон отсюда, - желает счастливого пути мама. Достаёт телефон из сумки и стучит каблуками в кабинет.

Папе похоже звонить. Советоваться. Эвелин прется за ней.

Под шумок сматываемся.

- Я домой на пять минут, переодеться, - Полина набрасывает полушубок, сбегает с крыльца. - Не жди тогда или что?

- Она не ждёт, на парах встретитесь, Полис, - говорит Гриша у меня за спиной. - У тебя что щас?

- Танец в драмтеатре, - спускаюсь вниз, сжимаю брелок.

- Пельмешка, ты отлично танцуешь, можно первую пропустить. На моей поедем? Сначала в одно место, поговорим как раз. И потом до института подвезу.

Киваю. 

Жду у гаража. Сажусь в салон. Нюхаю банановую вонючку.

Он же хотел поговорить. Он рулит, жует "орбит" и молчит.

- Заметила, что я парфюмом почти не пользуюсь, - говорит. - Который тебе не нравится.

Вспоминаю запах сосновых иголок и гвоздики и понимаю, что да, давно уже не чувствую, а только гель для душа, или после бритья, стандартный незапоминающийся мужской аромат, и это зря. Мне тот запах нравился все же.