Свадьбы не будет

❤️❤️❤️

ГРИША

- Мужчины носят на руках тех женщин, которые не садятся на шею, - рассуждает Валера и лакомится кофе. - Мужчины с Марса, а женщины с Венеры, - шпарит он дальше. - У женщины пик сексуальности в тридцать пять лет, а у мужчины в восемь утра, - его уже куда-то не в ту степь заносит.

- Твоей маме очень интересно об этом послушать, - вклиниваюсь в поток крылатых выражений. 

- Я увлекся, - он прихлебывает.

Жанна смотрит на сына изогнув бровь.

Конечно, на нее не действуют его понты, она же не Сюзон, давно привыкла к этим интеллектуальным вывихам.

Более того, она как травматолог. Если он будет дальше трепаться по разные там пики - живо искривления его мозга поправит.

Хмыкаю в кружку.

Хотя, нет, я, в случае чего, встану на защиту, я с ним согласен. Парни налево, девочки направо - нас сразу после ужина развели по разным коттеджам, ну, серьезно, мы же не монастыре. 

А благородные девицы страдают у Волковых, под таким же наздором. Жаль Виви, крошку.

Полина пусть слушает.

- Мальчики, - говорит Жанна. 

Начало не вдохновляет, мы давно не мальчики. Мы те самые пошляки из пословицы, у кого пики в восемь утра. 

Опять хмыкаю, смешно мне что-то весь вечер.

Жанна стреляет в меня взглядом, и я, раненый, опускаю плечи.

- Я всё понимаю, вы актеры. У вас спектакли. И даже съёмки в фильмах, - она ворошит шоколадные конфеты в вазочке. - Вы привыкли вживаться в роль, и это хорошо, значит, вы профессионалы. Но, дорогие мои, вы заигрались.

- Мама, но ведь вся жизнь - игра, - Волков беззаботно качается на стуле. 

- Тебе весело, Валера? - она понижает тон - и это первый нехороший звоночек.

- Да что мы сделали-то? - в голосе друга бездна изумления, даже надрыв. Он разворачивает золотой фантик. Забрасывает конфету в рот. - С Петровичем вышло случайно, я уже пояснил. Он нас подло обманул, притворился королем вечеринок. А Эвелина со своим ЗАГСом...- он хитро смотрит на меня.

ЗАГС - наше личное дело с Виви. Куда он лезет. Ещё пусть по радио объявит.

Пинаю его под столом.

Он давится конфетой.

Всерьез, кажется, кашляет.

- Черт, -  наклоняюсь через стол и хлопаю друга по спине. 

- Гриша, нельзя хлопать, если человек подавился, - Жанна суетится с кулером, плещет в стакан воду, - на сынок.

- Так откуда ему знать, мам, Гри у нас не по этим делам, - он держится за шею, пьет. Показывает мне большой палец. - Ты его про краску для волос спроси, это вот его тема. А в оказании первой помощи он профан. 

- Про краску ты тоже знаешь, - закатываю глаза. Убираю спадающую на лоб челку. - На прошлых съёмках всей гримёрке заливал, что рыжий твою шевелюру не возьмёт. И тебе нужен парик.

- Я волосы красить не хотел, Гри. Это была хитрость.

- Хитроумный ты, прямо Лиса Патрикеевна. А когда режиссер...

- Мальчики, -  Жанна брякает кружкой по столу, привлекая внимание. - Успокойтесь, - она взбивает волосы, заинтересованно косится на мою прическу. Уже жду, что она реально про краску начнет советоваться, но она говорит. - Эвелина женщина эпатажная. Только вы ведь взрослые люди, - ее голос ещё немного садится, - могли и потерпеть немного.

А вот это не звоночек, а сигнализация.

Киваю. Заверяю:

- Мы с радостью, Жанна, день и ночь будем терпеть. Ещё что-то?

- Да, - она поднимает вверх палец в любимом жесте школьных училок. И отчитывает нас, как двоечников.  - До конца года никаких съёмок. Никаких проб. Только по учебе. А то у нас с вашими спектаклями уже не дом, а общество сумасшедших. Ходите в институт, отдыхайте, встречайтесь с друзьями. И не нужно всей бандой травить Эвелин.

Всей бандой. Вот так ласково. Травить Эвелин. Ещё лучше.

Переглядываемся с Волковым.

Валера не удерживается:

- Ну так навскидку, мам. Гипотетически. Вот капля никотина убивает лошадь. Сколько отравы понадобится, чтобы...

Он встаёт прежде, чем она успевает отвесить ему затрещину.

- Невозможно с вами серьезно разговаривать, - ладонью она рассекает воздух. - Вот отцы приедут. И попляшете.

От души.

Салютую.

Запрещать пробы студентам актерского - Жанну я люблю, конечно, но вот что у неё в голове?

В конце концов, мне двадцать один год. И только эпизодами я зарабатываю. Пока не деньги, а слезы, но как бриллианты чистые.

И пропадать надолго с радаров нам никак нельзя. 

Иду за Волковым.

- Мам, ну ты не обижайся, - на пороге он оглядывается. 

- Жанна, очень вкусный кофе, - поддакиваю.

- Не подлизывайтесь, - она шуршит конфеткой. - Я все сказала.

Переглядываемся, выпадаем в коридор. Оттуда на улицу, стоим на крыльце, дышим воздухом.

- Как детей, - жалуется Волков. - Эта Эвелина. Ураган.

- Вроде Катрина ураган, - меланхолично делюсь своими редкими, как зубы у Петровича, познаниями. 

- Эвелин тоже. Стихийное бедствие, - он спускается по ступенькам. - Тайфун. Вулкан. Чудо природы.

- Хватит комплиментов этому бегемоту, - тоже спускаюсь, смотрю во двор. В зоне барбекю горит свет, там сидят девчонки. По старой схеме шушукаются. Рулю туда.

- На счёт сестры, - рядом пристраивается Волков. - Она ещё мелкая. А я тебя я знаю. Так что тему свою с ЗАГСами сворачивай, - помолчав, великодушно добавляет. - Если хочешь - забирай Сюзон.

Красная Пельмешкина куртка как маячок, и я иду.

- Ты слышал? - вяжется Валера.

- Не глухой. 

- Понял? 

- Короче, - торможу. - Твоей сестре двадцать лет. Мы сами разберемся.

Волков рыхлит снег ботинком, улыбается на один уголок, мне не верит.

- Гриша! - зовут меня из беседки. - Идите сюда.

- Бежим скорей, - хватаю его за рукав.

- Пошел ты, - он усмехается, сбрасывает мою руку. - Придурок.

Идём к беседке, кажется, замяли.

Девчонки пьют какао, Варя двигает мне свою кружку, угощает. Не люблю, но отхлебываю, кошусь на сморщенную, как изюм сестру и киваю: