Свадебная подвязка Изольды

6. Мертвая женитьба

На этих словах, два амбала подошли к массивным брашированным дубовым дверям, темно-коричневого цвета с желтыми прожилками утопленными
под толстым темным слоем блестящего лака. С шумом распахнув два глянцевых тяжелых полотна створок, скрипнувших под тяжестью массива своими петлями, которые по-видимому никто давно не открывал. Просторный зал, наполненный запахом формалина и ладана, заполнили люди странного вида, их лица были скрыты черными безликими пластиковыми масками, которые так популярны на венецианских карнавалах. На каждом входящем был одет черный плащ-накидка. Они были все одинаковые. Единственным их отличаем был рост. В этих стройных и бурных потоках входящих масс, подобно прорвавшимся водам хлынувшим внутрь неудержимой живой струёй, через дверной проем, внутрь свадебного склепа, я только и мог созерцать силуэты таинственных гостей. Их лица не были досягаемы моему взору из-за однотипных масок, скрывающих их лики. И сам факт не видеть лиц, приглашенных на мою свадебную церемонию, предавал таинственность, перемешанную с жутким ужасом. Вливаясь шумным потоком, каждый из них пристально и злобно, через узкую прорезь отверстий для глаз, пытался разглядеть, недобрым колючим взглядом мою персону. Гости заняли свои места вдоль стен, окружив гробовое ложе. Отец невесты толчком дал понять мне, что мне нужно встать в центр зала к гробу. Не веря во всё происходящее и в глубине души убежденным, что это всё розыгрыш, я покорно повиновался сильному толчку и встал в указанное место. Но приблизившись к черному гробу и взглянув на покойницу у меня внутри началась паника. Дрожь охватило всё тело. Колени мои стали трястись. Челюсть начала отбивать зубами ритм. Я бы напуган прибывая в ужасе.

Я стоял в кругу не дружественных безэмоциональных гостей свадебно-траурной церемонии. Под давлением адреналина, на грани истерики, я попытался не впадать в панику, я бегло рассматривал присутствующих. Приглашённых было человек семьдесят, если их можно было назвать людьми. Среди них были довольно странные особы. В те минуты я мог рассмотреть лишь силуэты: горбатой леди, очень высокого джентльмена, напоминающего Франкенштейна, по-видимому супружескую пару стоящую в обнимку, при этом атлетически сложенный мужчина не стесняясь при всех держал и мял правую грудь своей спутницы, на переднем плане стоял карлик в руках которого имелась цепь с ошейником на конце опоясывающим шею человека-подобного существа, с маской на морде и стоящего на четвереньках, мужчину с тростью в руке, на пальцах, которой красовались перстни, такие же как у отца моей мертвой невесты. Все присутствующие молчали, только тот человек или существо на четвереньках, тихо скулил, подобно шелудивому псу, которого постоянно мучает хозяин. Хозяин – карлик утихомирил его, сильным, болезненным и злым пинком в бедро. На этом в торжественном зале воцарилась мертвая тишина и моё изучение гостей прервал хозяин дома громким возгласом:

— Вы все понимаете по какому поводу мы здесь собрались. Мы с вами не встречались уже лет 200, но печальные события заставили нас вновь собраться. Моя дочь мертва, но это не означает, что наше единство сломлено, её душа ушла в бесконечность безмолвия. Сегодня согласно традициям, нашей семьи, мы возродит её в нашем роду. Хвала нашим отцам, которые послали мне сегодня ночью знамение. Мы должны провести церемонию этой ночью, прямо сейчас. Именно сегодня мёртвая звезда засияет во вселенной озарив своим мёртвым светом бездомные пустоши бытия!

Он произносил это еле-еле сдерживая слезы. Он резко прервал речь и в слезах ринулся к гробу и упал на колени перед гробовым ложе, произнося с особым страданием:

— О дочь моя, Изольда, на кого ты меня покинула? Ведать так суждено судьбе, мы её не вправе изменить. Но знай, что я тебя всегда очень сильно любил и сделаю всё возможное, чтобы тебя вернуть в наш род!

После этих слов он встал с колен и продолжил:

— Сегодня в рамках наших традиций на церемонию воскрешения я пригласил преподобного Филса.

После громкого и требовательного возгласа хозяина: — vos sunt grata!, послушные подчиненные снова распахнули створки дверей и в зал вошёл человек невысокого роста на голове которого была одета бело-красная шапка епископа с перевернутым крестом. Он был одет в красно-черную бархатную альбу, перепоясанную черной крученной веревкой. Поверх альбы была одета казула – накидка, черного цвета с вышитой пентаграммой на правой фонтальной части. Поверх казулы на плечах преподобного имелась паллия - белая лента с изображением знаков напоминающие скандинавские руны. Она была приколота к казуле шестью золотыми булавками, имеющими концы головок в виде морды козла с длинными закручивающимися рогами. Семиметровая казула волочилась за преподобным по полу. Два карлика, лица которых были видны из-за обильных волос на лице, покорно стояли за важной особой держа концы длинной мантии. Лицо Филса было спокойным, без эмоций. Это был пожилой мужчина, желтые глубокие морщины которого давали понять, что он долго пожил на этом свете. Глаза его были полностью чёрными без белков. В руке данная особа держала скипетр, обвитый змеей, с открытой пастью на верхушке, как будто хотела укусить своего преподобного хозяина. За Филсом через дверной проем, зашла группа людей с музыкальными инструментами, лица которых скрывали красные безликие маски. Они выстроились, заняв свои места возле изголовья гроба в определенном порядке. В траурном или свадебном оркестре имелись две скрипки и три виолончели, которые находились в середине. Справа находились альты. За спиной у виолончелистов располагались два музыканта с контрабасами, и духовые инструменты. Также я видел по одной флейте, гобою, фаготу, кларнету трубе, валторне, тромбону. С левого края имелись ударные инструменты, литавры и арфы. У ног покойницы стоял дирижер.