Свадебное агентство в наследство

Глава 6

— Иль Изумиилович, есть у меня на примете одна шикарная невеста. Правда, ее интересуют внуки, а не романтика. — Я сажусь на край бассейна, с которого капает вода, словно слезы русалки после расставания.

Проведя ночь с Милой и ее бабушкой Гибирой, я теперь знаю их историю лучше, чем рецепт бабулиного «зелья от дураков». Эти двое слишком хороши для водяного, который топил деревни, как ребенок — кораблики в луже.

— Увидит меня — сразу влюбится! — Иль выпячивает грудь, будто он Посейдон в дешевом парике. — Как ее зовут?

— Гибира. Живет в Болотистой Роскоши, торгует на рынке под солнцем, от которого ее кожа напоминает вяленый фрукт. А внучка… тот еще еж в платье — никого к себе не подпускает. Решишься?

Иль хмурится, и его лысина покрывается рябью, как озеро в шторм:

— А из достоинств что?

— Душа чище горного ручья. И борщ варит так, что даже тролли плачут.

Если он ждет красотку — сейчас сбежит. Но водяной оживляется, как рыба на крючке:

— Готов знакомиться! Ты ей обо мне рассказывала?

— Рассказывала.

— И что она сказала? — Водяной забрасывает челку назад с таким щегольством, будто это не три волосинки, а грива единорога.

— Послала меня в болото, куда даже лягушки не ходят.

Гибира боится, что чужак обидит внучку. Но Иль расплывается в улыбке, показывая зубы-камешки:

— Характер! То что надо!

— Иль, там молодых кикимор — как грибов после дождя. Может, выберешь кого помоложе? — тяну гласные, будто жую ирис.

— Мне опытных подавай!

— С внуками?

— С внуками!

Смотрю на него как на загадку из древнего свитка. Щелкаю пальцами, и в комнату вползает Шерх, мой розовый змей, который обожает яблоки и разоблачать врунов, как девушки — сплетни.

— Он ядовитый? — Иль отплывает к противоположному краю, будто это акула, а не змей размером с мужской ремень.

— Кусается так, что даже орки ищут маму.

Шерх ныряет в воду, и Иль подпрыгивает, словно его укусила медуза:

— Забери его!

— Заберу, когда признаешься, зачем тебе бабушка с внучкой. Может, ты извращенец, который коллекционирует семейные фото?

Иль шлепается в воду, как мешок с картошкой.

— Я?! — булькает он, выныривая. — Да я послан небожителями! Здесь должна быть награда, а не допрос в стиле болотной инквизиции!

— Тогда почему «опытная» да «с внуками»? — тычу в него пальцем, а Шерх рисует вокруг него круги, как акула.

— Потому что не могу… — Иль краснеет, как рак на гриле. — Не могу спать с женщиной! Пусть у нее сразу внуки будут. Так спокойнее!

Шерх выныривает и кивает, будто говорит: «Правда!»

— Ах вот оно что! — хлопаю в ладоши. — Тогда плыви на свидание. Но если обидишь Милу — вернусь с Шерхом и твоей коллекцией водорослей для костра.

Иль бурчит что-то про «неблагодарных организаторов» и исчезает под водой, оставив бассейн пустым, как мои надежды на отпуск.

— Спасибо, Шерх, — глажу змея, чья голова холодна, как сердце ледяного монстра. — Ты сегодня звезда.

— Госпожа! — врывается Юди, мой фей-великан, и проезжает по мокрому полу, как конькобежец-неудачник. — Новый клиент! В каминной!

— Мы еще старого не женили!

— Срочно! Он уже поджигает занавески взглядом!

Я поправляю деловой розовый костюм, в котором выгляжу как клубничный торт в мире готики, и иду в каминную. Огонь в очаге пляшет багровыми языками, а в кресле…

Сердце замирает.

В кресле сидит Кир Шакли — моя первая любовь, разбившая сердце так, что осколки до сих пор колют душу.

P. S. Шерх шипит у ноги: «Укусить? Укусить?» Отказываюсь. Пока что.