Свадебное платье для подруги невесты

Глава 1. Чемодан элитных маркеров

— Ляля, ты слышала, Юля Снаткина из кадров замуж выходит!

Эту новость Лера Чупрова мне сообщила во время обеденного перерыва, пока мы ожидали заказа в уютном ресторанчике молла нашего бизнес-центра. Не скажу, что послание меня расстроило или удивило. Обладающая модельной внешностью, ухоженная и избалованная Юля, кажется, и в компанию пришла в основном для того, чтобы найти себе перспективного мужа, и уже предпринимала в этом направлении кое-какие шаги.

Меня только удивило, почему я узнаю о свадьбе от Леры. Хотя вроде бы с Юлей мы вместе проучились в Ломоносовском целых пять лет и одновременно пришли в компанию. Только для Юли, как она и мечтала, нашлась вакансия в достаточно закрытом и почти элитном отделе кадров, а я на третьем курсе своей вечерки прошла собеседование в пиар-маркетинг.

Другое дело, что Лера, моя коллега-таргетолог, каким-то образом узнавала все новости компании еще до того, как их начинали обсуждать в кулуарах. Особенно касавшиеся личной жизни коллег. Поэтому, удивленно подняв бровь, я глянула на тарелку только что принесенного «Цезаря» с салатом айсберг и вялеными помидорчиками, подцепила на вилку кусок подкопченной курочки и, напустив равнодушие, спросила:

— И кто же счастливый избранник?

Лера, конечно, только и ждала этого вопроса.

— Ты не поверишь! — заговорщицки улыбнулась мне она с набитым ртом. — Мужчина твоей мечты!

— Кто-кто? — не поняла я.

— Ну тот, кто сводит тебя с ума своими придирками, — пояснила подруга, откидывая экстремально рыжую прядь и глядя на меня лукавыми карими глазами.

— Лавр Семенович? — не поверила я.

Лера кивнула с довольным видом, наслаждаясь произведенным эффектом.

Лавр Семенович Лавриков несмотря на молодость, а ему лишь недавно стукнул тридцатник, и он до сего времени считался завидным женихом, заслужил репутацию самого въедливого юриста компании. Всегда аккуратный, подтянутый, в дорогом костюме, на котором не нашлось бы лишней или не так заутюженной складки, в идеально начищенных ботинках он казался самим воплощением порядка. А его рабочий стол с кучей разложенных в идеальной симметрии бумаг выглядел зримым воплощением перфекционизма.

Начальство к нему благоволило в том числе и потому, что его въедливость и педантичность, помноженные на безукоризненное знание законов, помогали избежать серьезных ошибок и обходить скользкие места в контрактах и прочей сопроводительной документации. Но когда речь шла о копеечных по меркам компании договорах с нашими контрагентами, поставлявшими для отдела маркетинга рекламную продукцию, открытки, цветы или подарки сотрудникам, его требования временами выглядели не просто необоснованными, но даже смехотворными.

Чего, к примеру, стоил вопрос о необходимости прописывать название компании шрифтом Брайля. И это при том что сотрудничавшие с нами типографии, кондитеры или флористы зачастую вообще имели статус индивидуальных предпринимателей и предпочитали расчеты налом. Я отбивалась как могла, временами ухитряясь даже перещеголять неумолимого Лаврикова своим занудством. Но он моего тонкого троллинга, кажется, не замечал, выдумывая новые придирки.

— Да он просто на тебя, Ляля, запал! — подшучивала надо мной Лера, после очередной переписки с юридическим отделом отпаивая меня чаем с валерианой или кофе с пирожными.

— В таком случае, у него очень специфический способ ухаживания, —вздыхала я, по сотому разу исправляя договор с контрагентом. — Я бы предпочла менее токсичные отношения.

— Да где ты видишь тут токсичность? — не унималась Лера. — Он же хочет, как лучше. От опрометчивых шагов тебя пытается уберечь. — Заботится о тебе. Это ж идеальный мужчина!

— Смерти он моей хочет, — вздыхала я, отправляя на почту юристу сто первый вариант.

— От ненависти до любви! — с заговорщицким видом подмигивала Лера, весело стуча по клавишам своего рабочего компьютера.

— Кажется, там было как-то наоборот, — морщилась я, перечитывая договор.

— Спорим, не пройдет полутора лет, и он будет твоим! — предложила как-то Лера, когда я опять в преддверии новогодних праздников портила себе нервы перепиской с несгибаемым юристом

— На чемодан элитных японских маркеров! — хмыкнула я, имея в виду стоивший дороже навороченной французской профессиональной косметики набор — мечту любого художника.

Не скажу, что я уж так хорошо рисовала. В детстве художественную студию сочетала с музыкальной школой, сейчас и вовсе в основном занималась креативом в графических редакторах, в том числе и по работе, оформляя различные баннеры и прессволлы для мероприятий. Но рисовать любила, в свободное время экспериментируя с новыми материалами или оттенками.

В этом увлечении мы совершенно расходились с предпочитавшей танцы Юлей и быстро нашли общий язык с Лерой, которая даже поступала в Полиграф, но завалила профильные вступительные испытания. В дни зарплаты мы нередко баловали себя, заглядывая в художественный салон. Там мы подолгу стояли возле стендов, выбирая гуашь, сравнивая разные марки акрила или сделанной по старинным семейным рецептам крафтовой акварели, и голодными глазами глядя на наборы маркеров элитных японских фирм. Все-таки на зарплату маркетолога мы себе такого позволить не могли, довольствуясь китайскими аналогами.

Дорвавшись до образцов или купив поштучно несколько цветов на пробу, мы в сладостном предвкушении снимали упаковку, с задорным щелчком открывая колпачок, делали выкраску, слушали легкий скрип, с которым наконечник соприкасался с бумагой, и наслаждались тем, как насыщенно и укрывисто ложится цвет. А перед богатством оттенков заветного набора, возможности которого неоднократно демонстрировали артеры и мангаки разного уровня мы просто благоговели.