Свадебный переполох

Глава 3. Попытка признания

— Я не хочу, чтобы ты видел, как я плачу, — на одном дыхании честно произнесла Тиханова, и собеседник вдруг уступил, перестав ей мешать.

Она быстро протёрла глазки тыльной стороной руки, а затем замерла, когда зрение прояснилось.

Девушка к своему огромному изумлению рассмотрела перед собой Белоусова Артема — лучшего друга мажора.

Тот стоял, пренебрежительно одетый в спортивный костюм, словно в ярый протест против текущего мероприятия, по ошибке названного свадьбой.

Белоусов не шифровался, прямо выражая позицию недовольства.

Здесь тихоня могла лишь завидовать.

Ей бы никогда не хватило смелости на публичное несогласие с толпой, во главе которой числились, как минимум, двое влиятельных людей — отцы молодожёнов. Она знала, что старший Громов тоже бизнесмен, не имела только понятия в какой области специализируется.

Друг ниже Максима на голову, но сложен физически не хуже жениха Алисы, что несколько минут назад добровольно подписался на брак с Успенской. Единственное, Артём казался больше жилистым, чем спортивным.

С внешности Темки тихоня непроизвольно вернулась мыслями к главному источнику страданий.

«Зачем Максим женился на ней?!»

Она упорно не могла понять.

Младшего Громова никто не принуждал под дулом пистолета брать в жены толстозадую гадину (иначе воспринимать Успенскую Лиля не могла), но почему-то парень это сделал. Выбор Макса до сих пор не давал девушке спокойно дышать, провоцируя новый порыв рыданий.

Она едва удержалась, чтобы не уткнуться лицом в грудь Тёмы в поисках утешения, хотя безумно захотелось. От того буквально исходила аура безопасности, подталкивающая на доверие и откровенность с владельцем.

Лицо Белоусова более добродушное, без щетины или усов, а редкого цвета зеленые глаза сейчас с неким пониманием крайне внимательно смотрели на скромницу.

Темка, по-своему, привлекательный юноша, только давненько прослыл однолюбом, многие годы, по слухам, добивающимся какой-то Виктории.

Чем там все дело кончилось, Тиханова не ведала, тупо привыкнув, что такой человек — личность недосягаемая, не смотря на симпатичную мордашку.

Он не осуждал, не издевался и не пытался задеть Лилию за живое в отличии от большинства мажорчиков.

— Как жаль, порой, что мы не можем выбирать за дорогих нам людей, да, Лиль?

Тихоня расстроенно кивнула.

— Тебе нужно привести себя в порядок, — обратил внимание на очевидное Артем, шепотом добавив. — Женский туалет в конце холла. Слева.

Девушка вновь ответила кивком, от сильного эмоционального потрясения растерянно осознавая, где находится.

На ее уме все вертелось проклятое «согласен» младшего Громова. И благо она не услышала торжествующего Алиськиного «да».

Это, наверное, сломало бы безответно влюблённую девчонку еще сильнее. «Согласна» Успенской насквозь пропитано фальшью, как и вся мажорка, взятая целиком.

— Чтобы не произошло, никогда рук не опускай. Запомнила? Сдашься — проиграешь. Их свадьба — не гарантия долгой жизни семейной. Развод никто не отменял в наши дни горемычные. Вот на каком празднике я точно напьюсь. Еще обведу этот день в календаре жирным красным фломастером, — дедом-инсайдом проворчал молодой человек.

Слабо улыбнувшись, Тиханова на непослушных ногах направилась в женский туалет, упомянутый Белоусовым.

Каждый шаг давался ей с трудом. Чудовищная боль сдавливала в тугие тиски, затуманивая разум отголосками душевных страданий.

Девушке действительно не помешает умыться холодной водой, чтобы вернуть хотя бы тень былой ясности и придать лицу здоровый оттенок.

Тихоня прибавила скорость.

«Если мама и папа увидят меня в таком виде, то сразу обо всем догадаются! Я тогда точно провалюсь со стыда сквозь землю!»

Сам же бунтарь, моментально потеряв интерес к грустной девушке, с тяжёлым вздохом приоткрыл дверь в зал торжества со словами:

— Ну и придурок ты, Громов...

Закрыв плотнее за собой дверь в женский туалет, Тиханова первым делом бросилась к зеркалу.

Оно тотчас отразило заплаканную девушку с опухшим лицом и красными глазами, которую совсем не назовешь счастливой подружкой невесты.

«Зря я согласилась», — призналась сама себе Лилька, после чего торопливо прокрутила вентили на кране, прекрасно осознавая, что у нее не так много времени скрыть следы горечи.

Двадцать второе мая — самый худший день в жизни Тихановой, наивно ожидающей освобождения.

Его не случилось. Зато полным ходом подкрался незапланированный нервный срыв, странный разговор с Артёмом и ощутимое понимание собственной неадекватности.

«Мне пора лечиться! Лечиться! И еще раз лечиться!» — зло подытожила девушка, настроив поток холодной воды.

Подставив ладони, тихоня бесстрашно набрала ее да стремительным рывком плюхнула в свое лицо, желая встряхнуться. Нехитрую процедуру Лилька проделала не меньше пяти раз подряд, лишь под конец выдохнув.

Боль притупилась, но не спешила покидать Тиханову, подталкивая на различные гадости, адресованные Алисе.

«Нет! Это ничего не изменит! — твердо возразила собственным мыслям Лилия, подавляя в зародыше неожиданно выходящую на первый план мстительность. — Да и кем я буду? Второй Успенской?»

При текущем выводе её нервно передёрнуло.

Уж кем, кем, а стать мажоркой, дубль два, девушка совершенно не горела желанием.

Лиля, резко закрыв воду, принялась промакивающими движениями вытирать лицо бумажными полотенцами, продолжая мучительно размышлять.

Пришедшее решение остаться самой собой помогло обрести ей скромное удовлетворение происходящим. За ним последовал внезапный выход.

«Я не буду, как Алиса. Я просто наконец-то признаюсь Максу во всём, а там... А там пусть он думает: нужны ли ему чувства какой-то там официантки или нет. Я больше не могу молчать о них! Да! Пора признаться!»

Сперва она испытала воодушевление, но спустя минуту пришла в новый ужас: «А если он меня отвергнет?!»