Сваха для Дракона

Глава 11

Леди Вивиан, дочь архимага Альдорана, была живым воплощением магии. Не той грубой силы, что ковала мечи или воздвигала стены, а изящной, сложной, опасной магии высших сфер. С момента её появления в новом крыле библиотеки — Зале Плывущих Сводов, где магически ожившие фрески на потолке изображали движущиеся созвездия и битвы древних — воздух начал вибрировать иначе. От неё исходило тонкое, высокочастотное гудение, будто она постоянно находилась в резонансе с невидимыми силами.

Она была некрасива в общепринятом смысле. Лицо бледное, с острыми чертами, большие глаза цвета тёмной фиалки, которые, казалось, видели не тебя, а ауру, обволакивающую тебя. Её волосы, цвета воронова крыла, были заплетены в невероятно сложную косу, перевитую серебряными нитями, мерцавшими собственной магией. Её платье было тёмно-фиолетовым, почти чёрным, без украшений, но от него веяло такой мощью, что бриллианты Изабеллы показались бы мишурой. Её аура… её аура была шедевром. Переливающаяся всеми цветами спектра, постоянно меняющаяся, как северное сияние, пронизанная серебристыми молниями чистого знания.

От неё тянулись не нити, а целые кабели энергии к книгам, к артефактам в витринах, к самым стенам зала, напитанным древними заклятьями. Она была центром своей собственной, нечеловеческой паутины.

Я, как всегда, была тенью. Но сегодня моя собственная, скромная способность казалась жалким лепетом рядом с этим симфоническим оркестром силы. Я чувствовала себя слепой, пытающейся описать радугу.

Лорд Дракс подошёл к ней. В его ауре, обычно такой стальной и незыблемой, я впервые увидела… уважение. Не человеческое, а признание равной мощи. Его золото-обсидиановое ядро слегка замерло, насторожившись, будто почуяв родственную, но чуждую стихию.

— Леди Вивиан, — его голос прозвучал ровно, но без привычной ледяной отстранённости. — Добро пожаловать. Ваш отец говорил, что вы сможете оценить новые защитные руны на витражах.

— Они примитивны, — ответила она, не глядя на него, а изучая узор из свинца и разноцветного стекла. Её голос был мелодичным, но без интонаций, как голос синтезатора. — Линейная структура. Элегантно, но неэффективно против пси-вторжения третьего порядка. Здесь нужны фрактальные вложения.

Он кивнул, как будто это был ожидаемый ответ.

— Фракталы нестабильны при длительной проекции на криволинейные поверхности.

— Значит, нужно изменить геометрию поверхности, — парировала она, наконец повернув к нему свои фиолетовые глаза. — Или применить неевклидову связку. У вас есть чертежи?

И они погрузились в разговор, который был для меня полной абракадаброй. Они говорили о плазме эфира, о квантовании маны, о сингулярностях в магическом поле.

Это было даже не на другом языке. Это был другой способ мышления. Я видела, как их ауры реагировали. От Вивиан к Драксу протянулся мощный, переливающийся сиренево-золотой луч чистой интеллектуальной и магической симпатии. Это было нечто большее, чем с Элинор. Элинор была теоретиком. Вивиан была воплощением магии. И его аура… отвечала. Не эмоциями, нет. Но его стальная броня вибрировала в унисон с её силой. Его собственное ядро излучало ответный, сдержанный золотой свет. Казалось, две могущественные сущности нашли друг друга.

Надежда, дикая и необузданная, снова вспыхнула во мне. Вот оно! Не красота, не сила клинка, не светский лоск. Сила. Равная, устрашающая, величественная сила. Разве не этого жаждет дракон? Пары, которая не сломается под тяжестью его сущности?

Они проговорили, забыв о времени, о церемонии открытия, обо мне. Они перешли от витражей к обсуждению принципов работы ядра Академии — гигантского кристалла, питающего все её защиты и системы. Вивиан предлагала радикальные, гениальные усовершенствования. Дракс слушал, задавал точные вопросы, иногда спорил. Это был диалог титанов.

Но потом что-то пошло не так.

Вивиан, увлечённая, коснулась рукой одной из магических фресок, чтобы проиллюстрировать свою мысль о «плетении потоков». Её пальцы вспыхнули холодным фиолетовым светом, и изображение древнего дракона на стене ожило, зашевелилось, выпустив из пасти крошечную, но совершенно реальную струйку пламени. Искра упала на рукав платья служанки, стоявшей неподалёку с подносом. Девушка вскрикнула от неожиданности и страха.

Все замерли. Вивиан даже не обернулась. Её интересовал только магический эффект.

— Видите? Прямое взаимодействие с артефактом без посредничающих рун усиливает отзывчивость на три порядка, — констатировала она.

Лорд Дракс посмотрел на перепуганную служанку, которую уже тушили другие слуги. Он посмотрел на Вивиан. Его лицо стало непроницаемым.

— Вы подвергли опасности жизнь слуги, — сказал он ледяным тоном, в котором впервые за весь вечер прозвучала не интеллектуальная холодность, а человеческое (или почти человеческое) неодобрение.

Вивиан нахмурилась, как учёный, которого прервали на самом интересном месте из-за пустяка.

— Незначительный ожог первой степени. Её здоровье не представляет ценности в сравнении с полученными данными. Я могу исцелить его мгновенно, если это так важно для протокола.

Она щёлкнула пальцами, и на руке служанки появилось сияющее синим светом пятно. Ожог исчез. Но выражение ужаса на лице девушки — нет.

Дракс смотрел на Вивиан. Сиренево-золотой луч между ними не погас, но он… исказился. На нём появились тёмные, колючие вкрапления. Его собственная аура сжалась, отстранилась. Та самая золотая ответная вибрация исчезла.

— Ценность, леди Вивиан, — произнёс он медленно, разделяя слова, — не определяется полезностью для магического эксперимента. Она определяется самой жизнью. Вы пренебрегли этой жизнью ради красивого жеста.

Вивиан уставилась на него с искренним, неподдельным недоумением.

— Это иррационально. Её жизнь коротка и незначительна в масштабах магического прогресса. Ваш собственный род существует тысячелетия, чтобы охранять знания и силу. Разве не это важно?

— Мой род существует, чтобы охранять, — жёстко поправил он. — А не приносить в жертву одни жизни ради других. Есть разница.