Сваха для Дракона

Глава 14

После взрыва в Зале Совета в Академии воцарилась звенящая, нездоровая тишина. Приказы отдавались шёпотом, взгляды скользили мимо, слуги и студенты рассыпались, как тараканы при свете, стоило нам с Драксом появиться в коридоре. Мы стали призраками, которые нарушили покой древнего дома, и теперь сам дом отторгал нас.

Официально, никакого решения объявлено не было. Совет заперся на непрерывные заседания. Лорд Дракс продолжал исполнять обязанности ректора, но его аудиенции теперь проходили в гробовой атмосфере. Моё скромное бюро в городе я прикрыла — ходить туда через весь город, кишащий уже ползучими слухами, было самоубийством. Я оказалась заперта в Академии, в золотой клетке, стены которой были насквозь пропитаны неодобрением.

Единственным нашим убежищем стала его личная библиотека — комната поменьше кабинета, заваленная книгами и свитками, где даже воздух, казалось, принадлежал только нам. Здесь не было слуг, не было глаз Совета. Здесь мы могли просто быть.

Именно там, в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием камина, я впервые увидела его настоящую тревогу. Не за себя, нет. За меня.

Он стоял у окна, сжимая в руке хрустальный бокал с тёмным вином, которое не пил.

— Они не сдадутся, — сказал он без предисловий, глядя на ночной город. — Валторн будет копать под тебя. Искать компромат. Твоё происхождение, твоих родителей, ту историю с отчислением. Всё будет вывернуто наизнанку и представлено как доказательство твоей «недостойности».

— Пусть копают, — ответила я, устроившись в глубоком кресле с книгой по геральдике, которую не читала. — Они найдут только правду. Дочь торговца, провалившая экзамены. Ничего криминального.

— Для них — криминально уже то, что ты дышишь тем же воздухом, — он обернулся, и в его глазах горел холодный огонь. — Они не будут играть честно, Лира. Я знаю этих людей. Они десятилетиями плели интриги в этих стенах. Они найдут способ надавить. Через твоих знакомых. Через ту таверну, где ты работала. Через Марту.

Имя Марты заставило меня сжаться внутри. Моя добрая, грубоватая покровительница. Они действительно могли добраться до неё. Обвинить в чём-нибудь, запугать.

— Что мы можем сделать? — спросила я тихо.

— Пока — ничего, — ответил он, поставив бокал. — Мы должны ждать их хода. Но я не намерен сидеть сложа руки. Я велел своему личному агенту… присмотреть за твоими людьми. За Мартой, за той парой, которую ты спасла, за писцом Тео. Они в безопасности. Пока.

Слово «агент» прозвучало странно в его устах. Но я поняла — у дракона были свои когти, втёртые в ткань города, о которых Совет даже не догадывался. Это принесло слабое утешение.

— А что насчёт… нас? — я не стала уточнять.

— Нас они тронуть не посмеют напрямую. Пока я ректор, моя воля — закон в этих стенах. Но они будут пытаться изолировать тебя. Лишать поддержки. Сеять сомнения среди преподавателей, среди слуг. Ты почувствовала это уже сегодня?

Я кивнула. За завтраком мне «забыли» подать кофе. В библиотеке нужную мне книгу «случайно» оказалось невозможно найти. Мелкие, колючие уколы, которые нельзя было оспорить, но которые ясно говорили: «Ты здесь чужая».

— Это только начало, — сказал он, подходя и опускаясь на колени перед моим креслом. Он взял мои руки в свои. — Я прошу у тебя только одного: веры. Веры в меня. И терпения. Битва будет грязной. И долгой.

Я смотрела на его лицо, на эти резкие черты, смягчённые теперь тревогой и нежностью. Я видела его ауру — ту самую золото-обсидиановую мощь, которая теперь была пронизана серебристыми нитями заботы, протянувшимися ко мне. Она была всё так же сильна, но… иной. Более человечной. И более уязвимой.

— Я не боюсь грязи, — сказала я. — Я боюсь только одного — что ты из-за меня потеряешь всё, что тебе дорого.

— Ты и есть самое дорогое, — ответил он просто. — Всё остальное — фон.

Он поцеловал мои пальцы, и это прикосновение было одновременно клятвой и извинением. Он втянул меня в свою войну, и теперь укрыть меня от первых залпов было не в его власти.

Их ход не заставил себя ждать. На следующий день.

Ко мне в маленький кабинет, который я теперь использовала как жилое помещение, пришла женщина. Не служанка. Леди в дорогом, но строгом платье, с лицом, высеченным изо льда. Я узнала её — леди Хелена, жена одного из старейшин, мать той самой леди Амариэль, первой кандидатки. Её аура была колючей, ядовито-зелёной, пронизанной обидой и злорадством.

Она вошла без стука и окинула комнату взглядом, полным презрения.

— Мисс Селвин. Какое… убогое убежище.

— Чем могу быть полезна, леди Хелена? — спросила я, не вставая.

— О, я просто пришла прояснить положение вещей, — она улыбнулась, и её улыбка была похожа на оскал. — Чтобы ты, дитя улиц, понимала, в какую игру ввязалась.

— Я не играю в игры, — холодно ответила я.

— Ошибаешься. Ты в самой большой игре из всех. И проиграешь. — Она сделала шаг вперёд. — Ты думаешь, он выбрал тебя? Он выбрал бунт. Вызов. Он устал от давления, а ты — удобный предлог, чтобы всё это опрокинуть. Но когда шум уляжется, и он осознает, чем пожертвовал… что останется ему? И что останется тебе? Позорная связь с мужчиной, который пожалеет о своей слабости?

Её слова были отточенными кинжалами, и каждый находил свою цель. Сомнение, которое я сама гнала прочь, зашевелилось в глубине души.

— Он не такой, — выдохнула я, но голос прозвучал слабее, чем хотелось.

— Он — дракон, дорогая. Существо традиций и долга. А ты — случайная трещина в его броне. Трещину можно залатать. Или устранить причину её появления. — Её голос стал сладким, как сироп с ядом. — Уходи. Пока не поздно. Возьми деньги. Мы обеспечим тебе безбедную жизнь где-нибудь на юге, подальше от позора. Оставь его. Ради него же.

Это была не просьба. Это был ультиматум, обёрнутый в бархат. И самое страшное — в её словах была крупица правды. Могла ли я стать для него обузой? Причиной его падения?

Я подняла голову и встретилась с её взглядом. Я видела её нити — алые от злости к моему счастью, серые от страха за статус дочери, чёрные от готовности на всё.