Сваха для Дракона

Глава 16

Возвращение в Академию после представления на площади было возвращением в другую реальность. Если раньше в стенах царила тихая, скрытая враждебность, то теперь — ледяной, почтительный страх. Слуги падали ниц, стоило нам пройти мимо, преподаватели замирали в глубоких поклонах. Даже воздух казался гуще, насыщенным трепетом перед той силой, что Дракс явил миру. Он не просто бросил вызов. Он напомнил всем, кто здесь альфа-хищник.

Но это был пирровый триумф. Вечером в наших покоях он сидел у камина, сгорбившись, смотря в пламя пустым взглядом. Демонстрация мощи стоила ему дорого — не физически, а внутренне. Он ненавидел это. Ненавидел необходимость пугать своих же людей, чтобы защитить то, что должно было быть простым счастьем.

— Теперь они боятся, — сказал он без эмоций. — Но страх — плохой фундамент. Он рождает ненависть в тиши. Заговоры в темноте.

— Они и так строили заговоры, — тихо напомнила я, подходя и кладя руку ему на плечо.

— Теперь у них есть оправдание, — он вздохнул. — «Ректор одержим ведьмой и пугает народ». Валторн будет использовать это. Ему нужен только предлог для открытого вызова.

Он был прав. Через два дня предлог нашёлся.

К нам в личные покои ворвался декан Гораций. Его лицо было белым как мел, на лбу выступил пот.

— Ваша светлость… Совет… они требуют вашего немедленного присутствия. И… и мисс Селвин.

— На каком основании? — спросил Дракс, даже не поворачиваясь.

— Они… они говорят о нарушении Устава Хранителя. О… злоупотреблении силой. О нанесении ущерба репутации Академии. Они собрали экстренное заседание. Все семеро. И… — Гораций проглотил комок, — они пригласили архимага Альдорана и герцога Альтариса.

Тишина в комнате стала звенящей. Герцог Альтарис — отец первой кандидатки, Амариэль. Архимаг Альдоран — отец Вивиан. Двух самых влиятельных и самых оскорблённых отцов. Совет не просто требовал объяснений. Они собирали коалицию. Выводили конфликт на уровень открытой политической войны.

— Хорошо, — сказал Дракс спокойно. — Мы придём.

Зал Совета на этот раз напоминал не судилище, а поле битвы перед схваткой. Семь старейшин сидели на своих местах, но их ряды пополнились. Справа, в почётном кресле, восседал архимаг Альдоран — высокий, сухой старик с глазами, полными того же ледяного, безличного интеллекта, что и у его дочери. Слева — герцог Альтарис, дородный, с багровым от сдержанного гнева лицом и целой россыпью орденов на груди. Их ауры бились в такт: у архимага — фиолетово-серебристая, колючая от оскорблённой гордости; у герцога — тёмно-красная, пышущая жаром обиды и жаждой реванша.

Мы вошли. Дракс, как и в прошлый раз, не сел. Я осталась стоять рядом, чувствуя, как на мне фокусируются взгляды, полные ненависти и презрения. На этот раз они даже не пытались этого скрыть.

— Лорд Дракс, — начал Валторн, и его голос дрожал уже не от страха, а от торжествующей ярости. — Вы вызвали публичный беспорядок, использовали драконью силу для устрашения мирных жителей, опозорили Академию перед лицом союзных семей. Архимаг Альдоран и герцог Альтарис прибыли, чтобы выразить своё… недоумение и потребовать удовлетворения.

Архимаг заговорил первым. Его голос был сухим, как шелест пергамента.

— Вы отвергли мою дочь, величайший магический ум поколения, в пользу… этой особы, — он кивнул в мою сторону, не удостаивая взглядом. — Вы публично демонстрируете силу, заявляя, что это — воля пророчества. Я, как хранитель магических законов, требую доказательств. Где свидетельства этого «резонанса»? Кроме ваших слов и дешёвого театра на площади?

— Мои чувства — не предмет для суда, архимаг, — холодно парировал Дракс.

— Но будущее Академии — предмет нашего общего совета! — вскричал герцог Альтарис, вскакивая. Его лицо побагровело. — Вы выставили на посмешище мою дочь! Самую добродетельную, самую… Вы предпочли ей какую-то… сводницу! И теперь пугаете народ, чтобы заставить всех принять этот бред! Я требую отставки! Или… или созыва Тайного Конклава для оценки вашей способности далее исполнять обязанности Хранителя!

Угроза висела в воздухе, тяжёлая и реальная. Тайный Конклав — собрание всех магических орденов и знатных родов. Это был политический крах. Это была война.

Дракс молчал. Он смотрел на них, и я видела, как в его глазах зреет буря. Он был готов сжечь этот зал дотла. И они это знали. И на этом играли. Они провоцировали его, чтобы иметь окончательный повод для смещения.

И тогда я поняла. Они всё ещё смотрят на это как на политическую игру. А это — не игра. Это моя жизнь. Наша жизнь. И я устала быть пешкой.

Я сделала шаг вперёд, прежде чем Дракс успел что-то сказать. Все взгляды, полные ненависти, удивления и насмешки, устремились на меня.

— Вы хотите доказательств, господа? — сказала я громко и чётко. Мой голос прозвучал непривычно звонко в гробовой тишине зала. — Доказательств, что я — не авантюристка, а его Истинная Пара?

— Молчи, девчонка! Твоё мнение здесь ничего не значит! — рявкнул герцог.

— Ошибаетесь, — парировала я, глядя ему прямо в глаза. Внутри всё дрожало, но я заставила себя стоять прямо. — Оно значит всё. Потому что именно я — причина этого собрания. И именно я знаю, как его закончить.

Я повернулась к Драксу. Его взгляд был предостерегающим, полным вопроса. Я дала ему едва заметный, но твёрдый кивок. Доверься мне.

— Лорд Валторн, — обратилась я к главе Совета. — Пророчество требует Истинной Пары, чтобы род не угас. Правильно?

— Так гласят тексты, — процедил он сквозь зубы.

— И если я — та самая пара, то союз со мной — не преступление, а исполнение долга. Да?

— Если… если бы это можно было доказать, — сказал Валторн, но в его глазах мелькнула искорка любопытства. Он почуял возможность выкрутиться.

— Что ж, — я улыбнулась, и моя улыбка не была сладкой. Она была холодной, как сталь. — Давайте докажем. Публично. Не силой, не угрозами. По правилам, которые поймёт даже герцог.