Сваха для разведенных драконов

Глава 5

Этими циничными мыслями, горькими и едкими, как ядовитые волчьи ягоды, я пыталась себя отвлечь.

Понятно, что никаких поползновений в мою сторону драконий король предпринимать и не думал. Он всем своим существом излучал неприязнь. И старался лишний раз даже не смотреть в мою сторону. Как будто сам вид мой доставлял ему дискомфорт. Что-то вроде зубной боли, от которой никак не избавиться и проще игнорировать.

Так что никаких мне похищений и умыканий в драконью пещеру. Или чем там положено заниматься драконам?

А впрочем, они ж обычно сплошь только девственниц таскают.

Я, наверное, уже не в его вкусе.

Эта мысль неожиданно расстроила.

Но в любом случае, как ни крути, конкретно с этим экземпляром мужского пола из всех встреченных я, кажется, в наибольшей безопасности. И это чувствовалось. Вопреки всему, вопреки громам и молниям, которые метал на меня его взгляд в те редкие мгновения, когда он удостаивал меня взглядом, я его не боялась так сильно, как остаться одной. Так что я украдкой мечтала о том, чтоб мы шли подольше. Куда мы там идём, не важно. Дракон меня не торопился просвещать.

Атмосфера между нами была ощутимо наэлектризованной, когда он вёл меня лабиринтом тёмных коридоров. Да ещё меня распирало от любопытства, но вопросы задавать было нельзя. И вот что делать?

Куда он меня ведёт и зачем, если не для амурных дел?

«А жаль», - вздохнул внутренний голос.

Вообще моим внутренним голосом обычно бывала крайне трезвомыслящая особа, розовые очки которой давно разбились. А розовые очки бьются, как известно, стёклами внутрь. Так что она ещё и сильно раненая была, эта барышня, и потому цинична до невозможности.

Но прямо сейчас ей на смену откуда-то снова робко подняла голову та, наивная сентиментальная девчонка, что зачитывалась романами Джейн Остен и обклеивала стены комнаты бойз-бендами, писала в дневник и сочиняла глупые стихи.

Она очень редко появлялась, я старалась её поскорее прогнать, потому что знала. После очередного такого появления меня накроет волной грусти, из которой будет трудно вынырнуть. Я всякий раз выныривала, конечно, вытаскивала сама себя, как Мюнхгаузен за косичку. Но это не значит, что мне нравились такие приступы тоски.

Рядом с этим надменным красавчиком мне особенно сильно не хотелось чувствовать себя жалкой.

Лучше надеть на себя броню и излучать в пространство эти, как их… позитивные вибрации взрослой, уверенной в себе женщины.

Я расправила плечи и постаралась держать осанку.

И в этот самый момент моё тело меня предало.

Нет, не так, как обычно предаёт в любовных романах, которыми я тоже в своё время зачитывалась до дыр, до вывалившихся из мягких корешков страничек. Библиотекарши, которым я ещё студенткой приносила очередную стопку карманных томиков, ничего не говорили. Эти книжечки у них в библиотеке были самыми ходовыми, они их даже на полки не прятали. А оставляли в особой корзинке прямо на столе регистрации.

Сколько же у нас в стране недолюбленных женщин.

Дракон остановился резко, как будто услышал мои мысли. Но услышал он, конечно, кое-что другое.

- Почему не сказала, что голодная? – обвиняющим тоном заявил он. И посмотрел на меня как опытный инквизитор на обречённую жертву.

Организм предал меня во второй раз, и желудок снова оглушительно заурчал.

Последний раз я так опозорилась на судебном заседании. Дело я тогда не проиграла только потому, что судья была сама не меньше меня голодная за столько часов без обеда, и ей уже не терпелось поскорее домой. Поэтому другую сторону почти не слушали, исковые требования удовлетворили в полном объеме. Я давилась шаурмой в ближайшем ларьке у метро, и стоящие в очереди рабочие в оранжевой спецовке смотрели на меня, затянутую в чёрный строгий костюм, примерно так же странно, как этот дракон.

Дракон.

Мамочки… дожила.

С несуществующими ящерицами разговариваю. А может я просто «того»? Шизу словила на почве переработок?

Зря, наверное, распечатала и повесила над рабочим столом любимый стих нашей кадровички.

Как там было? «Я люблю свою работу, я приду сюда в субботу…»

- Идём! – рявкнул вредный драконище, когда увидел, что я встала в ступор, припоминая глупый стих, и не отвечаю на его требовательный вопрос.

Я как раз дошла мысленно до финальных строчек «от работы дохнут кони, ну а я – бессмертный пони!», когда он развернул меня за плечи и практически втолкнул, причём довольно грубо, в какое-то тёмное помещение.

У меня от усталости совсем уже соображалка переставала работать. Я начинала отрубаться на ходу.

Не видно было ни зги.

- Господин дракон! – пробормотала я. – Если вы намерены на меня наброситься, имейте в виду. Я так устала, что даже сопротивляться сил нету. Так что вам совершенно неинтересно будет. Лучше подождите, пока я высплюсь…

- Что за чушь ты городишь? – процедил драконище. И поползновений, что самое обидно, так и не предпринял.

Эх.

Хотела бы я тоже знать, что мелет мой язык, в котором от усталости, по-моему, окончательно исчезли последние препятствия между мозгом и словами.

Я устало прислонилась лопатками к стене.

- Скажите честно. Чем я провинилась, что вы меня возненавидели с первой минуты, как я появилась здесь?

Он ответил не сразу.

В тесном полумраке, где со всех сторон возвышались какие-то стеллажи, заставленные всякой всячиной, которую я не могла разглядеть, массивная мужская фигура была очерчена тенями, как тёмная глыба. Подавляющая меня размерами, властной аурой, напряжённым молчанием.

- Ты виновата самим своим существованием! – наконец, выдавил из себя король.

- Надо же, – ядовито отозвалась я. – И когда, интересно, успела?

- Драконьи свахи – чистое зло! – отрезал он. – Я надеялся, мы с концами избавились от предыдущей. И несколько лет жили спокойно. И вот теперь ты…

Он выдохнул это «ты» с какой-то странной интонацией. И не закончил фразу.