Сваха-лепрекон и другие (не)приятности

Глава 4

Меня всю трясло, и это следовало как можно скорее исправить.

Да, я полностью утратила контроль над ситуацией, моим телом овладел птицемонстр. Но самое глупое, что я могла сделать в таких обстоятельствах — это кричать, плакать, сокрушаться, ждать неминуемой гибели и паниковать.

В такой ситуации унывать смертельно опасно. Я знала, что должна изменить своё состояние, поверить, что выберусь из передряги, ещё и Женю спасу.

Пусть я ещё не доучилась, но уже являлась специалистом счастьетворения. Покинув факультет иномирья, пошла учиться на психооккультиста. Суть получаемой мною профессии — открывать смыслы, умножать радость, растить счастье, добывать удачу и выводить пациентов на линии реализованных способностей и талантов. Жаль, что пока не все понимают, как важен счастливый и благополучный внутренний мир для внешнего совершенства. Но я то знаю об этом, а значит, должна думать как мастер счастьетворения!

Плохое со мной, конечно, может случиться, но психоокультисты не сдаются без боя. Нас учат, что не бывает абсолютно проигрышных обстоятельств, из любой ситуации можно найти выход. Первым делом следует переименовать катастрофу в приключение, вторым — работать на позитив.

Ситуация не изменилась, я всё ещё висела между небом и землёй, и от смерти меня отделяли когтистые лапы и желание птицы что-то со мной сделать. Вряд ли хорошее. И всё же вместо страха я решила радоваться, что оставалась живой и в сознании. И пусть болели живот и бока, птица пока что ничего мне не сломала.

На пугающих мыслях об оставшемся на лесной поляне Горском я поставила крест. Сказала себе, что он жив, и, скорей всего, ему нужна помощь. И раз только я могу её оказать, то обязана это сделать.

Открыла глаза и осмотрелась кругом. Птицемонстр летел к расположенным посреди леса тёмным утёсам. До них оставалось не так уж и далеко. Возможно, там находилось гнездо. Иначе зачем тащить меня в лапах целую вечность?

Гнездом птицемонстра оказалось то ли трёх, то ли пятиметровое в диаметре сооружение из вырванных с корнем деревьев. В центре сидели птенцы, орали, раскрыв пугающе красные клювы. К ним меня птицемонстр и швырнул где-то с расстояния трёх метров.

Оглушительно проревев, птица-родитель улетела. Птенцы тотчас затихли.

Я лежала на небольшом расстоянии от них, ближе к обрыву. Глядела в небо и под успокаивающий шелест пожухлой листвы благодарила Творца за спасение жизни.

Чтобы сесть, мне пришлось собрать себя по частям. Ощупать руки и ноги, а то прямо не верилось, что я и правда жива и здорова. Но удача оставалась со мной даже в том, что два птицемонстра-подростка были не голодны. Кричать-то они своему папаше или мамаше кричали, а вот ко мне не проявили ни малейшего интереса. Выглядели словно цыплята, покрытые лимонно-жёлтым пушком, только большие — в рост человека. Пиная друг друга и взмахивая короткими крыльями, они что-то щипали. Что-то зелёное, не очень большое, лежащее у их ног.

Я встала, оправила платье. Пошитое из алого шёлка, украшенное белыми кружевами, оно принесло мне звание главной Прекрасной дамы на рыцарском турнире в прошлом году. Отличное платье для косплея, фотосессии или участия в костюмированном балу, меньше всего оно подходило к той ситуации, в которой я оказалась. Позитивный момент: ботинки я надела вполне ничего — туристические, на высокой шнуровке.

Подошла к краю гнезда и взглянула вниз — голова тотчас закружилась от вида высоких сосен. Лететь до них и лететь, а до земли — на вид очень твёрдой — ещё метров двадцать, вместе, значит, минимум шестьдесят.

Ничего, зато, когда выберусь из переделки, будет о чём Женечке рассказать под горячий глинтвейн, ну или что в местных тавернах подают как согревающее тело и душу.

Я уже примерялась, с какой стороны выбраться из гнезда, когда услышала тихий стон. Птенцы шумели и пинались, и я сначала подумала, что это они. Но полный боли отчаянный стон повторился.

Лимонно-жёлтые крепыши ростом с взрослого человека топтались над чем-то зелёным, лежащим в ветвях. Я внимательней присмотрелась к кому тряпья и вдруг увидела руку. Маленькую пухлую ладонь, которая могла принадлежать лишь ребёнку. В следующий миг на неё наступил один из птенцов.

Я как увидела среди палок и ветвей пухленькую ладошку, как поняла, чем монстроптенцы всё это время занимались — в жизни не взъярялась быстрей и сильней.

Мелкая кучка зелёного тряпья — это же курточка скукожившегося, закрывающего голову от ударов гигантских клювов ребёнка. Эти мерзкие гады убивают его прямо сейчас, у меня на глазах. Ах вы твари, ах вы мерзкие сволочи!

Мозги в один миг отключились, доброта умерла, от любви ко всему живому, бережного отношения к местным экосистемам ничего не осталось. Издав боевой клич, я схватила первую попавшуюся палку и бросилась на врага. Врезала по хребту ближайшего птенца так, чтобы мало не показалось, и повернулась к другому.

Пусть враги и выглядели, как одуванчикового цвета цыплята, но рост делал их серьёзным противником. Лапы у них оказались сильными, клювы — крепкими, а головы твердокаменными. Пришлось постараться, чтобы их отогнать с того места, где стонал прячущийся в глубине веток малыш. Огрела палкой обоих по тому, чему попала, столько раз, сколько смогла, жалея лишь об одном — под рукой нет ружья. А так бы быстро решила вопрос и без капли жалости к будущим монстрам.

Когда обиженно верещащие враги отступили, я опустилась на корточки и, не особо разглядывая и без церемоний, вытащила ребёнка из углубления в ветвях. Подхватила под мышки и, не поднимая, потащила стонущего мальчишку к «своей» части гнезда. Взяла б на руки, но он оказался на удивление тяжёлым.

Судя по росту, ему уже, должно быть, исполнилось восемь лет. Он носил шерстяной зелёный костюмчик, короткие сапоги, на голове крепко сидела зелёная шляпа. Уверена, смешной старинный цилиндр, подранный и помятый, сегодня не раз и не два спас своему маленькому хозяину жизнь.

— Извини, я знаю, до прибытия скорой помощи пострадавших в аварии перемещать нельзя, но здесь скорой помощи не предвидится. Придётся выбираться самим. Так что очень надеюсь, что с твоим позвоночником всё в полном порядке.