Сваха выходит замуж

Глава 5. На краю

Сначала я прошлась мимо дверей туда-обратно, старательно делая вид, что они вообще меня не интересуют. Ни в каком контексте. Даже как исторический памятник или архитектурный ансамбль. Потом начала присматриваться, стараясь угадать, открыта ли дверь. Мало ли, вдруг качнётся от сквозняка. Нет, не качнулась. Я осторожно поднялась по ступенькам на площадку и изучила всё, что могла: трещины в камнях, старый пустой вазон, каменные стены. А потом вдруг поняла, что больше не хочу стесняться: хозяйка я тут вообще или где?! Обернулась и сильно дёрнула дверь на себя.

Она поддалась так легко и бесшумно, что, не держись я за ручку, точно бы скатилась кубарем со ступенек. Удержав равновесие, я испуганно обернулась – не увидел ли кто. Всё-таки до хозяйки в полном смысле этого слова мне было ещё далеко. Везло: двор оказался совершенно пуст. Поэтому я быстро, не испытывая судьбу, скользнула внутрь и прикрыла за собой створку.

Я представляла себе всё, что угодно, но только не это. Совершеннейшая, кромешная темнота. Ничего не видно, вот вообще. Понимая, что, возможно, совершаю роковую ошибку, я всё-таки чуть-чуть приоткрыла дверь на улицу. Тонкая полоска света скользнула в просторный холл, и рядом с дверью обозначились контуры предметов. Какие-то металлические стойки. То ли древние подставки для зонтиков, то ли для цветов – не разберёшь. Впереди, словно отозвавшись на этот робкий свет, высветилась широкая лестница наверх. Высветилась так же осторожно, нерешительно, как и холл. У меня возникла странная аналогия с диснеевскими мультфильмами, когда для персонажа так же постепенно проявляется какое-то неизвестное пространство. И обычно это хорошим ничем не заканчивается… Но тут же я сердито фыркнула, отгоняя от себя эту мысль, и уверенно зашагала к лестнице.

Поднимаясь по каменным ступенькам, удивлённо оглянулась. Стало гораздо теплее. Исчезла промозглая сырость, запах пустоты и заброшенности, который всегда присутствует в необитаемых помещениях. Показалось, что кто-то как будто включил невидимые радиаторы отопления, вмиг приспособив огромный лестничный холл под все мои пожелания. Которые, к слову, я даже не озвучивала. Просто всё, что меня угнетало и пугало, внезапно испарилось.

– Любопытно… – прошептала я вслух.

Поднялась ещё выше, безотчётно коснувшись рукой перил. И тут же удивлённо уставилась на них. Голову готова была отдать на отсечение, что, когда я начала подниматься наверх, они были каменными. Такими же, как и ступени, как балясины, как стены. Камень, точно! Но сейчас под моей ладонью оказалось тёплое, промасленное тёмное дерево. Недоверчиво глядя на перила, я постучала по ним ногтем, погладила пальцами. Сомнений быть не могло. Странный замок как будто «переодевался» под мои желания. Я действительно куда больше ценила уют и тепло, тем готический мрак и затхлость.

– Что за чертовщина!

Уже быстрее я зашагала наверх. И остановилась на площадке лестницы. Передо мной был длинный коридор с уносящимися ввысь потолками. Видимо, тот самый, о котором рассказывали сбежавшие от Кьярваля невесты. Только разница была в том, что рассказывали девчонки о нём совсем по-другому. Пугающий, страшный, жуткий; сквозняки, шорохи, темень… Я недоумённо вглядывалась в мягкий сумрак, разрезанный тонкими полосками света, сочившимися сквозь неплотно сомкнутые на окнах шторы. Видела, как в снопах света кружатся пылинки. Пахло чем-то – вкусно, нежно. Так пахнет в моём мире цветущая магнолия. Я шагнула в солнечный луч, нежась в его тепле и с наслаждением вдыхая один из самых любимых ароматов. И вдруг к нему примешался ещё один, не менее любимый и совсем уж неожиданный.

– Булочки… Хлебом пахнет! – я озиралась, пытаясь уловить, откуда.

Зашагала вперёд, как гончая, принюхиваясь к высоким дверям, выходившим в коридор. Не потому, что мне хотелось есть. Я рассудила, что в замке наверняка должен быть кто-то живой, раз пахнет свежим печевом. И раз этот кто-то так хорошо тут всё обиходил, значит, не лишним будет познакомиться.

На втором этаже я не обнаружила ни жильцов, ни хозяев, ни благоухающих хлебов. Дойдя до конца коридора, увидела за поворотом маленькую винтовую лесенку, видимо, в угловой башне – она круто убегала наверх. Подобрав рукой полы сорочки, заспешила выше, там-то наверняка находится кухня. Но оказавшись на верхней открытой площадке, я замерла, забыв, что искала.

Передо мной раскинулся удивительный по своей красоте край. В голубоватой дымке очерчивались мягкие контуры пологих холмов. Кое-где покрытые лесом, они создавали невероятно гармоничную цветовую картину. По склонам раскинулись крошечные селения из беленьких домиков. Точно кто-то небрежной, но ласковой рукой рассыпал крошечные детские игрушки. Совсем недалеко от замка паслись большие стада, но какие это были животные я не могла рассмотреть. Во всём царила какая-то потрясающая благодать и радующая сердце умиротворяющая тишина. И только в вышине над этим великолепием быстро чертили в небе стрижи…

Мне вдруг стало настолько хорошо и свободно, что я широко раскинула руки. Хотелось впитать в себя этот мир – каждой клеточкой своего тела. Лёгкий нежный ветерок подхватил шаль с моих плеч, унося её куда-то вдаль, к белым домикам. Это было так красиво, что я почувствовала и себя такой же лёгкой, летящей. Белой птицей. Захотелось подойти ближе к парапету, чтобы ощущение полёта стало по-настоящему ярким, почти реальным.

Я сделала шаг, другой. И тут кто-то резко и сильно схватил меня за плечо, дёрнув назад. Ледяной ветер ударил в лицо. Тело в секунду сковало холодом. Над головой отвратительно громко каркали вороны. Я дико вскрикнула и шарахнулась назад. Вцепилась в руку Кьярваля, хотя в этом не было нужды – он и без того держал меня очень крепко. Причина для паники была: передо мной, прямо у ног, зияла пропасть.

...Кьярваль молчал. Стоял у камина в гостиной домика и молчал. Я, признаться, была ему за это чертовски благодарна. Сейчас мне было вообще не до разговоров. До сих пор от пережитого страха тряслись руки и стучали зубы, стоило только разжать челюсти. Пить горячий чай удавалось с большим трудом. Да и вообще он не очень-то мне помогал. На Кьярваля я не решалась поднять глаза. Поэтому не могла даже определить, что он сейчас думает на мой счёт. Показалось, что разозлился. Очень сильно. По крайней мере, по тому, как грубо тащил меня с башни вниз до самого дома. До сих пор не сказал ни слова, только как будто окаменел, наблюдая за мной. Я боялась лишний раз шелохнуться. То, что там, наверху, он спас меня от гибели, вообще не означало, что Кьярваль не собирается прибить меня прямо сейчас.