Сваха выходит замуж

Глава 7. Правила чужой игры

В кабинете горели свечи, бросая на стены дрожащие тени. Запах ванили и корицы окутывал помещение легким пряным дурманящим пологом. На столе в тонкостенных бокалах чернело благородное вино. Мягко поблескивало хрустальное блюдо с фруктами, переложенными душистыми белыми цветами из сада. Очень красиво. Даже романтично.

Забравшись с ногами в кресло, завернувшись в пресловутую желтую шаль (теперь уже не из протеста, просто от холода), я уныло оглядывала обстановку и мысленно составляла для нее рекламный проспект. За много лет уже привыкла: всегда сама заполняла анкеты клиентов, описывая их самих, движимое и недвижимое имущество, перспективы брака. Навертеть можно было что угодно на кого угодно. И болотные обитатели становились у меня рантье и фермерами по разводу комаров. И захудалая стая волколаков превращалась в древнее родовитое племя, знатное не богатством, но чистотой крови. Это с какой стороны посмотреть и как подать.

Сейчас этот навык был мне в помощь. Несмотря на безрадостно и длинно проведенный день, мозг услужливо выбирал из ситуации все самое хорошее. Против моей воли рекламируя мне камерность нашего позднего совещания с Кьярвалем. И в целом – мое не такой уж плохое положение в милом загородном доме с волшебным историческим подтекстом. Верить мне в это категорически не хотелось. Но дрессированный мозг работал, успокаивая и подбадривая меня изо всех сил.

Одно никак не поддавалось красочному описанию.

Моральный урод, который испортил мою жизнь.

За время обеда мы успели наговорить друг другу много гадостей. Кьярваль придерживался язвительно-уничижающего тона. Мои эмоциональные качели раскачивались от полного отчаяния до лютой злости. Не такой великий спектр, но мне хватило, чтобы совершенно обессилить. Ни до чего мы, конечно, не договорились, кроме одного. Стать законными супругами нам предстояло этой ночью, в первый час после полуночи. И ни минутой позже. Кьярваль сообщил мне об этом уже в кабинете, с какой-то скупой мстительной радостью. Поставил точку во всех спорах разом.

– А если мы опоздаем, ты превратишься в тыкву? – я с робкой надеждой взглянула на «жениха».

Кьярваль сидел за большим письменным столом, составляя какие-то списки и постоянно сверяясь с небольшой толстой старой тетрадкой. В ней и был описан весь Егерский устав. Насколько я поняла, в этом мире такая реликвия не доставалась по наследству. Она просто откуда-то появлялась у того, кто принимал на себя обязанности Егеря. И следовать этой книжульке было бы, мягко говоря, неплохо.

Я скривилась. Список гостей, покупок и церемоний – еще не хватало. Мало того, что я фактически отказывалась от своей прежней жизни и запирала себя в чужом мире. При этом еще должны были присутствовать какие-то обязательные «гости».

– М? – он поднял голову. Окинул меня равнодушным взглядом и снова вернулся к списку. – Нет.

– Как они называются на самом деле? Эти, которые приедут за нас типа радоваться.

– Свидетели.

– Что, если эта штука на границе Миров, которая нас выбрала, сама убьет тебя или меня во время ритуала? – мои меланхоличные вопросы падали в тишине кабинета, как листья пожухшего цветка. Бесполезно, бессмысленно, но совершенно неотвратимо.

– Почему она должна это сделать? Она – сила, о которой ты говоришь?

– Ты меня презираешь, я тебя ненавижу. Не лучшее начало семейной жизни.

Кьярваль отложил гусиное перо. Кажется, я здорово мешала ему заниматься по-настоящему важными делами, задавая совершенно неважные вопросы о собственном будущем. Это разозлило меня, но я сдержалась, не стала комментировать. А Егерь внимательно посмотрел на меня.

– Ты правда дура или это удобная маска в данной ситуации?

– Если ты еще раз меня оскорбишь, я уйду в эту твою башню. И если там сгину, значит, так тому и быть! – огрызнулась я, чувствуя себя не только усталой, но и бесконечно несчастной.

Посмотрела на вино. Может, напиться, и дело с концом? У Кьярваля не хватит совести совершать обряд с пьяной бесчувственной женщиной. А если хватит, я буду находиться в благостном бессознательном состоянии. Все лучше, чем добровольно отказаться от всего и идти к венцу с Кьярвалем, как баран на заклание. Собственно, для меня-то разница не так велика, как кажется на первый взгляд.

– Выходит, правда, – он качнул головой. И неожиданно серьезно, прерывая все мои возможные возмущения, без насмешки и раздражения произнес, – открой, наконец, глаза. Ты что, до сих пор не понимаешь, что у тебя нет другого пути? Изгородь между Мирами выбрала тебя задолго до твоего рождения. Иначе в твоей семье никогда бы не оказался Ключ от Калитки. Или ты полагаешь, что такое наследство достается каждой второй? А то и просто какая-то простенькая лотерея, повезло-не повезло? Как ты думаешь, почему тебе так легко устраивать отношения разных обитателей Левого и Правого миров? Почему ты так легко находишь общий язык с каждым из них? Потому что ты какая-то исключительная? Вовсе нет. Потому что ты давным-давно выбрана стать хранительницей Границы. Или ты считаешь, что ни одно существо до сих пор не тронула тебя из-за твоей невероятный харизмы и обаяния? Они, я тебе скажу, весьма посредственные.

Я молча смотрела на Кьярваля. Не хотелось верить его словам. Это звучало, как чистейший, концентрированный бред. А еще – как желание побольнее уколоть мое и так уже истыканное его едкими замечаниями самолюбие. Но я знала, какой-то частью сознания ощущала, что все его слова – правда. И что я просто успешно обманывала себя много лет подряд. Вернее, успешно отворачивалась от любого намека на истинные причины происходящего.

А Егерь безжалостно продолжал:

– Почему у тебя самой нет своей семьи? Не встретила своего единственного? А ты и не могла его встретить, Анна. Потому что для тебя в Левом мире его просто не существует. А в Правом у всех твоих гостей очень хорошо развит инстинкт самосохранения. Настолько, что ни одно живое существо не рискнет подойти к тебе, как к избраннице. Вернее, рискнет всего один. И это я.