Сваха выходит замуж

Глава 11. Скользкие люди

Здесь нас явно не ждали. Если Беза возник на пороге и прямо-таки лучился гостеприимством, то узкий, припыленный бледно-лимонный дом, возле которого остановилась наша коляска, выглядел по-настоящему безжизненным, пустынным и необитаемым. Но мне это почему-то показалось странным. Как будто сам дом маскировался, чтобы Кьярваль не добрался до его обитателей.

Когда Егерь кулаком забарабанил в высокую мощную дверь дома, я еле сдержалась, чтобы не вздрогнуть. Но нельзя было терять лицо. Сообразив по виду супруга, что он вроде как раздражен (а, может, и правда отчего-то психанул), и тоже на всякий случай свела брови и поджала губы, изображая недовольство. Кьярваль мельком глянул на меня и, кажется, едва сдержался, чтобы не прыснуть. На мой недоуменный взгляд только молча покачал головой. Я так и не поняла, правильно гримасничаю или нет. Муж отвернулся. Снова разозлился. И снова лупанул кулаком в дверь.

Она боязливо приоткрылась. На пороге стояло тонкое существо с белесой, едва заметно светящейся кожей. Я знала, кто это. Эве. Кровососущие вроде вампиров. На мой взгляд, они всегда были намного опаснее, чем обычные вурдалаки. Им не требовалось приглашение, чтобы забраться в дом своей жертвы, и против них не работали почти что никакие защитные амулеты. Как от комаров. Собственно, сущность эве ушла недалеко от насекомых: обернувшись крошечным светлячком, они проникали в жилище ради охоты. Правда, никогда не выпивали никого досуха, довольствуясь малым. Поэтому сложно было заподозрить, что эве подъедали, например, своих соседей. Но и защититься от них было куда сложнее.

Один из моих клиентов, гоблин, которому страшно нравились пышнотелые девушки из Левого мира, таскал с собой полумертвого от голода эве в качестве секретаря. Я запомнила его потому, что вампир буквально исходил слюной, видя сочных, пышущих здоровьем кандидаток на роль жены для своего хозяина. И у меня мелькала мысль, не будет ли он втихаря подъедать выбранную невесту.

Сейчас, впрочем, эве было явно не до еды. На меня он даже не посмотрел. Зато вытаращился на Кьярваля так, точно увидел саму смерть.

– Мастер Кьярваль! – выдохнув имя гостя, он низко поклонился, согнувшись почти пополам и касаясь острым носом таких же острых коленей.

– Где Каг-генотис?!

Глядя в затылок Егерю, на его мощное, напряженное тело и отчетливо считывая свирепую силу, я поняла, что совершенно не знаю мужчину, за которого вчера волею судьбы вышла замуж. И узнаю еще очень нескоро. И хорошо, если так – тихонько наблюдая со стороны. Кажется, со мной Кьярваль действительно был милым, обходительным и почти ручным. Сейчас меньше всего мне бы хотелось стоять с той стороны двери, потому что этот Егерь был по-настоящему страшен. В том, что эве от верной гибели отделяет всего-то одна-две неправильно сказанные фразы, я не сомневалась. Показалось, что и эве тоже это прекрасно понимает. Только фразы у него заготовлены все неправильные. Поэтому следующие слова он выдал, нервно сглотнув:

– Отсутствует, мастер…

Кьярваль не дал ему договорить. Оттолкнув эве так, что тот практически влип в лимонную стену, ворвался в дом. Я слышала, как загрохотали его шаги. Внутри захлопали двери. Что-то ежеминутно падало, рушилось, катилось. Сначала мне казалось, что это гремела металлическая посуда по каменным полам. Потом – что с треском обвалились потолочные балки. Потом – что падала какая-то огромная тяжелая мебель. С удивлением поняла, что страха не было. Только любопытство. Было до ужаса интересно, кого с таким усердием искал мой новоиспеченный муж.

На минуту все стихло, и я ждала, что сейчас Кьярваль выйдет на улицу, убедившись, что эве был прав. Глянула на слугу, но тот прислонился к дверному косяку, кажется, впав в летаргический сон от ужаса.

Когда из дома раздался душераздирающий вопль, я и эве от неожиданности вздрогнули. Голос не был похож на Кьярваля. Но вдруг это кто-то неизвестный (и опасный) с таким диким криком напал на супруга в припадке отчаяния?.. Не то, чтобы я сильно переживала за Егеря. Гораздо сильнее за себя. Потому что инструкций, как жить в случае его внезапной гибели и даже как управлять самоходной коляской, у меня не было.

Ждать ответа пришлось недолго.

Кьярваль выскочил наружу, волоча за собой длинного человека в балахоне, с бледной кожей, с копной серых, словно выцветших волос. Эве предусмотрительно отступил в сторону и попытался спрятаться за раскрытую дверь. Выглядел Егерь по-настоящему пугающе, похожий на огромного разъяренного взбесившегося медведя. Не рассчитал (или наоборот, очень правильно рассчитал) и знатно приложил свою жертву о дверной косяк. Не дожидаясь, пока барахтающийся в его руках придет в себя, ткнул его в лицо эве.

– Вот, придурок! Это – твой хозяин, который присутствует! Только попробуй еще раз солгать мне, гаденыш! А ты (уже своему пленнику), сейчас с нами прокатишься.

– Кьярваль, дружище… Зачем же так орать…

Каг-генотис свободной рукой потирал ушибленную о дверь голову. Совершенно не пытался сопротивляться, кажется, ударом был полностью дезориентирован. А, может быть, просто знал, что бесполезно. Кьярваль подтащил его к нашей коляске. На меня даже не глянул, занятый делом. Пошарил у задних колес, со звоном освобождая длинную цепь. На концах ее болтались тяжелые кандалы. Без колебаний он защелкнул оковы на тонких запястьях Каг-генотиса. Потом выудил из внутреннего кармана накидки тонкий гладкий золотистый обруч. И нацепил его на шею своему пленнику.

– Ай, да ладно! – Каг-генотис едва не всплеснул руками от этой меры. – Ну ты же не будешь… Давай спокойно поговорим! Незачем так нервничать. Всегда можно все обсудить и найти выгодное для любой стороны решение! – длинный человек провел рукой по обручу, царапая его длинными ногтями, явно пытаясь снять и явно – безуспешно.

Кьярваль запрыгнул в коляску. Резко взмахнул руками, словно нахлестывая невидимыми вожжами невидимую же лошадь. Коляска рывком сорвалась с места; меня откинуло на сиденье, прижало к спинке. Испугавшись, я вцепилась руками на подлокотник со своей стороны. Постаралась сделать это достойно и элегантно, как и полагалось почтенной супруге почтенного человека. Не получилось. На языке крутилось «не дрова везешь», но сказать что-то Кьярвалю не посмела.