Свалившаяся на голову его Светлости

Глава 1

Эта история началась с обычной пены. Белой такой, упругой, которая в представлении героини должна была деликатно очистить ковролин в переговорной, сделав ее работу максимально упрощенной. Без этих многочасовых потираний руками, пытаясь оттереть въедливые пятна.

Она уже себе представила, как завтра утром войдёт сюда с проверяющим из головного офиса, который начисляет сотрудникам баллы для перехода на следующую ступень, проведёт ладонью по ворсу, надеясь застать там пыль и скажет:

«Ну что? Видите? Ни пятнышка. А я говорила, что я молодец?».

Сам себя не похвалишь — никто не похвалит. Но если фантазировать то на полную. Вдруг ей даже выпишут премию за хорошую работу?

Девушка очень любила, когда её хвалили, хоть и это случалось до обидного редко. И обычно совершенно не в той интонации какой хотелось бы.

Пеногенератор привычно зажужжал в руках, выплюнув первое облако белой субстанции и девушка улыбнулась. Она провела насадкой вдоль плинтуса, ровно и аккуратно распределяя пену.

Но что-то было не так.

Запах.

Вместо ожидаемого аромата «Морская свежесть» в воздухе повис приторно-сладкий дух детского кафе.

Девушка замерла, принюхалась, обернулась, перевернула канистру, которую заправила второпях, и прочитала на этикетке:

«ПЕНА ДЛЯ ВЕЧЕРИНОК "ВЗРЫВ ВЕСЕЛЬЯ" (КОНЦЕНТРАТ, РАЗВЕДЕНИЕ 1:50)».

Сердце ёкнуло. Сделало кульбит. И упало в пятки.

Она же только вчера забирала со склада партию чистящих средств!

Какой растяпа сунул канистру не в ту коробку? Почему она по дурости не перепроверила, и почему крайней опять должна оказываться она?

— Ой, — прошептала девушка.

Прошел только миг без контроля, как пена начала ползти. Сначала из сопла генератора, далеко не как послушная субстанция, а монстр сбежавший из лаборатории безумного кондитера. Потом на пол, чавкая и булькая, намереваясь поглотить собой все на своем пути.

Первым пал стул для посетителей.

Пенное щупальце обвило его ножку и утянуло в пучину. Девушка отступала назад, чтобы не запачкаться, пытаясь выключить прибор, который взбунтовался и отказывался выключаться.

Теперь уже пострадала корзина для бумаг, исчезнувшая с тем же звуком. За ней провода от проектора, лежавшие на полу. А потом пена добралась до бежевых туфель генерального директора, который как раз вошёл в переговорную с папкой под мышкой и фразой:

— Алиса, почему задержка с…

Девушка даже не успела и слова сказать, как тот завопил:

— Уволена! — громко, пискляво и противно, пытаясь выдернуть ногу из пенного плена.

Крик был такой громкий, что сработала сигнализация. Или это уже выли сирены в Алисиной голове.

Девушка бросила пеногенератор, но тот, оказавшись на полу, забился в агонии, продолжая извергать белые клубы. Пена уже поднялась девушке до колен.

Директор, беспомощно размахивая папкой, орал что-то про убытки, испорченную технику и вроде: «вы мне за это ответите». Она же собиралась объяснить, что это совершенная случайность и она здесь не причем. Даже открыла рот, но из горла вырвался лишь жалкий поток оправданий:

— Это не моя канистра! Я перепутала, там этикетка... Я могу всё отмыть! У меня есть специальный пеногаситель, он в подсобке, буквально две минуты...

К сожалению, это был не тот случай, когда слова могут чем-то помочь. Тем более, когда твой директор на слове «пеногаситель» багровеет ещё сильнее. Видимо, сама мысль о том, что для ликвидации катастрофы потребуется ещё какое-то средство из арсенала этой неумехи, привела его в бешенство.

— ВОН! — рявкнул он, брызгая слюной на пару добрых метров, и указал трясущимся пальцем на дверь. — Немедленно! Охрана-а-а!

Девушка и шагу ступить не успела за порог, как появился тот, кого, собственно, и звали.

Охранник оценил масштаб бедствия и попятился, так как пена уже перевалила через порог и поползла в коридор, где с любопытством собирались сотрудники.

Кто-то снимал происходящее на телефон, кто-то нервно хихикал. Девушка, красная как рак, по щиколотку в пене, выбралась из переговорной, оставляя за собой цепочку белых следов.

— Коробку свою забери, — буркнул сосед по каморке, протягивая ей жалкую картонку с личными вещами: кружка с надписью «Лучшей уборщице» (подарок от стажёров на Восьмое марта), кактус, который она героически не могла засушить уже два года, и пара одноразовых тапочек. — И дуй отсюда, пока он полицию не вызвал.

Через пятнадцать минут она стояла на улице, прижимая коробку к груди, и тяжко вздыхая.

Ноябрьский ветер пробирался под тонкую блузку, заляпанную пеной. Девушка подняла голову смотря, как из окон бизнес-центра на тротуар всё ещё сыплются белые хлопья. В окне третьего этажа мелькнул чей-то силуэт, и до неё донёсся приглушённый смех.

Коллеги потом скажут (точно, бывшие), что выветривали пену три дня, завалив ее сообщениями в телефона, который она, по случайности, забыла внутри. Вместе со своей курткой. Спасибо хоть, что визитница всегда была в кармане. А там карточка для проезда.

Девушка хотела было собрать все силы, вернуться, и забрать его, но от чего-то не решилась.

Она шумно втянула воздух, запрещая себе реветь. Нет. Не сейчас. И пошла в сторону метро. Там сядет в самый дальний вагон, прижмётся лбом к холодному стеклу и только тогда, в темноте туннеля, позволит себе пару слезинок. Может быть.

Так, в одночасье, по случайности, или чьей-то подачи, работа мечты в лучшей клининговой компании столицы рухнула.

Три чертовых года Алиса карабкалась по карьерной лестнице, начиная простой уборщицей. Брала дополнительные смены, учила наизусть материалы, и даже курсы повышения квалификации прошла. И для чего? Чтобы с грохотом вылететь?

Хотела ведь просто стать полноценной частью команды со своим личным столом, а не полкой в каморке. Это разве много?

Алиса нахмурилась.

— И совсем не много! — возмутилась она вслух своим мыслям.

И просто шла дальше.