Свеча

Свеча

Полгода назад я начала поиски новой квартиры. Хозяева жилья, которое я снимала, окончательно потеряли голову — то ли от жадности, то ли от безнаказанности, а может, и от всего сразу. Вопреки условиям договора, они повысили арендную плату, причём довольно ощутимо. Я была с этим категорически не согласна, но, поскольку найти что-то подходящее не получалось, приходилось оставаться и платить баснословные деньги за жильё, которое того не стоило.
Но, как говорится, проблемы индейцев шерифа не волнуют, поэтому я усиленно искала новое пристанище. Удача улыбнулась мне с обычного фонарного столба, где я и нашла объявление, написанное от руки печатными буквами на тетрадном листке в клетку, явно от кого-то пожилого. Он предлагал в аренду квартиру по очень удобному для меня адресу, и, судя по тексту («недорого, от собственника»), цена обещала быть вменяемой.
Я набрала указанный номер. Трубку и вправду взяла пожилая женщина — я поняла это по голосу. Это порадовало: значит, объявление было от собственника, а не от очередного агента.
— Слушаю, — прохрипела старушка в трубку. Её голос был похож на ветер, который шуршит сухими листьями, но в целом — добродушный.
— Светлана Петровна? — спросила я, пробегаясь глазами по листку с объявлением. — Меня зовут Марина. Я звоню по поводу квартиры. Подскажите, пожалуйста, вы всё ещё ищете квартирантов?
— Ищем, ищем, — ответила старушка.
— Отлично! А сориентируйте по стоимости, я не нашла в объявлении точной цены.
— Тридцать тысяч в месяц, дочка.
Я даже сквозь трубку почувствовала, что бабулька улыбается. Что ж, это было приятно. Старики нечасто бывают такими приветливыми.
Улыбалась не только она, но и я: тридцать тысяч рублей для Москвы в пределах МКАД — это практически даром. Я, конечно, представляла, что меня ждет в этой квартире. Было ясно, что дом не новостройка и евроремонтом там не пахнет, но разве это повод для отказа? Да и разве я искала евроремонт и новостройку? Главное, чтобы в помещении были душа и хорошая энергетика.
Тридцать восемь квадратных метров, обещанных в объявлении, — более чем достаточная площадь для меня одной. Оставалось только увидеть квартиру своими глазами. По правде говоря, убранство меня волновало мало: мне просто нужно было место, где можно выдохнуть после долгого дня, расслабиться и поспать.
Светлана Петровна предложила сразу подъехать по адресу. Оказалось, она живёт недалеко и готова показать квартиру хоть сейчас. Я посмотрела на часы — около шести вечера. А почему бы и нет? Я как раз заканчивала пару заказов и, работая дизайнером на фрилансе, могла позволить себе отлучиться в любое время.
До нужного адреса было рукой подать: прямой автобус, десять минут в пути. Не прошло и получаса, как я уже стояла у дома, указанного в объявлении. Бабушка еще по телефону назвала номер подъезда, так что я ждала её в условленном месте.
— Здравствуйте, Марина, — отчётливо произнесла старушка, подойдя ко мне вплотную.
У меня по спине пробежал холодок. На мгновение я подумала, что из этого получился бы отличный триллер: старуха, не зная меня в лицо, подошла прямо ко мне и назвала по имени. Мало ли кто стоит у подъезда? Как она поняла, что Марина — это я, а не вон та девчонка, что курит поодаль, уткнувшись в газету (что само по себе тоже странно)? Но Светлана Петровна была абсолютно уверена и, надо заметить, не ошиблась.
— Здравствуйте, Светлана Петровна, — ответила я, протягивая руку.
Она ответила на рукопожатие, и я опешила от её крепкой, поистине стальной хватки. Мне всегда казалось, что у пожилых людей не может быть столько сил, но я ошибалась. Старушка сжала мою кисть так, что, казалось, еще немного — и затрещат кости. И это при том, что сама она выглядела как божий одуванчик — маленькая, сухонькая, с палочкой в руках. Казалось, подуй ветер чуть сильнее, и её просто сдует.
— Пойдёмте, — сказала она, отпуская мою руку, и направилась к подъезду.
Я проследовала за ней, и мы вошли внутрь. Подъезд был под стать дому старого фонда: унылый и затхлый. Несмотря на то что полы были чисто вымыты, в воздухе стоял тяжелый запах истлевшего времени. В нём чувствовался дух всех тех людей, которые здесь когда-то жили, любили и умирали.
Но разве меня таким удивишь? Обычное дело.
Квартира находилась на первом этаже, что, с одной стороны, меня, безусловно, радовало. Не нужно по двадцать минут ждать лифт, чтобы спуститься. И не надо рыдать внизу с огромными сумками, когда ты только пришёл, а тебе тащиться на двадцатый этаж пешком — вот тут дело реально дрянь! Но с другой стороны, первый этаж — это всегда риск появления тараканов, клопов и всякой прочей насекомой дичи, которая может вылезти из подвала или с улицы.
Как говорится, этим меня не напугать. У нас на юге (я сама родом из Краснодара), чего только не водится! Всё, что обитает в Москве, есть и там, только в пять раз больше. И вопрос даже не в численности, а в размерах: московский таракан на фоне краснодарского выглядит как маленькая тля. Про сколопендр и змей я вообще молчу.
Наконец мы зашли в квартиру. Как я и предполагала, она была без евроремонта и выпендрёжа, но чистенькая и прибранная. Кровати, диваны, шкафы — вся необходимая мебель имелась, что не могло не радовать. В комнате стоял телевизор — пусть не последней модели, но плазменный. Обои на месте, ничего не ободрано, побелка с потолка не свисает. Жильё как жильё. Тридцать тысяч оно стоило, но никак не больше.
Осмотревшись и не обнаружив никаких следов насекомых, я убедилась, что в целом всё в порядке, и сказала бабке:
— Отлично, меня всё устраивает. Когда я могу заезжать?
Светлана Петровна сообщила, что заезжать можно прямо сейчас, что меня, безусловно, обрадовало. Но я сказала, что сегодня, к сожалению, не смогу, а вот завтра-послезавтра буду готова.
В квартиру я переехала через пару-тройку дней. Понадобилось время, чтобы собрать шмотьё, найти друзей, готовых помочь переехать, и докупить то, чего не хватало в бабушкиной квартире. Три дня я моталась туда с мешками и пакетами: привозила вещи, заказывала доставку, раскладывала всё по местам. И только на четвёртый день поняла, что могу остаться на ночь. Если что-то и понадобится, то это будет мелочь, которую легко купить в магазине внизу.
Именно в эту ночь и случилась первая жуть, послужившая толчком для всех дальнейших событий.
Спалось на новом месте максимально хреново. Это сложно объяснить словами: тебе тяжело дышать, на тебя что-то давит… Ты лежишь, вокруг ничего не происходит, но ощущаешь себя под многопудовым прессом, который медленно опускается и вдавливает тебя в кровать. Невозможно ни вдохнуть, ни выдохнуть. В такие моменты даже жить тяжело. Я пыталась встать, но ничего не получалось — тело будто пригвоздили к матрасу. Чувствовала я себя паршиво и до омерзения беспомощно.
И вместе с этим — безапелляционное ощущение, что в комнате рядом с тобой кто-то есть.
Кто-то чертовски страшный и нечеловеческий. Нечто, которое собиралось вторгнуться в моё тело, вкрутиться винтом между мышечных волокон, причинить недюжинную боль. Сковать мою психику и активировавшееся подсознание в крохотный, пульсирующий атом, готовый вот-вот рвануть и погрузить то, что останется от меня, в бездонную пучину всепоглощающего страха.
При этом не могу сказать, что мне было страшно. Я немного увлекаюсь эзотерикой. Конечно, спросонья в моменте я поддалась животной панике, но когда отпустило, в голове всё прояснилось. Вероятно, у предыдущих жильцов была, скажем так, непростая энергетика. Она скопилась здесь в огромных количествах и теперь буквально продавливала меня в подвал дома.
Такую вещь как поганая домовая энергетика нельзя игнорировать — со временем она тебя изничтожит. Мне этого, безусловно, не хотелось. Дел по горло, и быть раздавленной поганой энергетикой других людей в мои планы точно не входило.
Нужно было чистить квартиру. Решение самое простое и банальное, для этого не нужно быть ведьмой в десятом поколении. Можно позвать священника, самой почитать молитвы по углам или для начала просто пройтись с зажжённой церковной свечой. По тому как горит свеча и какой дым идёт от неё, сразу всё станет ясно: если дым светлый — пространство чистое. Если повалит чёрная копоть — значит, здесь энергетическая грязь. С этого и стоило начать.
Вот только свечей у меня не было, так что пришлось лезть на маркетплейс. Там я нашла офигенные, просто бомбические чёрные свечи ручной работы для ритуала очищения — то, что доктор прописал. Доставку обещали уже на следующий вечер, а значит, в этом энергетическом аду мне оставалось провести всего лишь сутки.
Продавец не обманул. К вечеру следующего дня свечи уже ждали меня в пункте выдачи, и я притащила их домой. Стоили они для свечей прилично, но я рассудила просто: чем дороже, тем больше в них вложено, тем мощнее они сработают. И я больше не буду спать в «испанском сапоге», зажатая со всех сторон с одной лишь единственной мыслью — проснулись ли я утром или потусторонняя мерзость меня укокошит. .
Вечером, разобравшись с парой рабочих проектов, я села рассматривать покупку. Свечи были из чернющего, матового воска, очень красивого и насыщенного. Пахли они обалденно: ванилью, сахарной сдобой, мёдом. Никакой терпкой полыни или зверобоя, типичных для чисток. Внутри виднелись вкрапления трав, а сами свечи были скручены в форме каких-то рогатых рож — видимо, для лучшего эффекта. Я решила чистить квартиру не откладывая.
Я зажгла свечу и начала с кухни. Дым шёл тонкой белой струйкой, его почти не было. Затем я двинулась по коридору. И вот тут свеча окуталась густым белым дымом, таким плотным, какого от обычной свечи не дождёшься. Я пожала плечами — мало ли из чего их теперь делают, — и пошла дальше, читая про себя молитву и поднося пламя к каждому углу.
Когда я вошла в спальню, из фитиля повалил густой, безнадёжно-чёрный дым.
Я усмехнулась. Этого я и ожидала. Судя по тому, как меня тут давило, ничего удивительного. Не зря же мне было так паршиво. Но ничего, сейчас я закончу, и всё будет хорошо.
Со свечой нужно ходить по комнате, пока дым не станет белым. Это заняло несколько часов. Дым в спальне стал чистым, лишь когда догорала последняя, третья свеча. Комната пропиталась густым, приторным ароматом, и от фитиля наконец пошёл обычный тонкий дымок.
Ритуал окончен. Убедившись, что всё в порядке, я наконец успокоилась: квартира очищена. Затем я и сама поспешила в душ. После любого магического вмешательства важно смыть с себя всё, что могло прилипнуть, а судя по чёрному дыму от свечи — прилипнуть тут могло нормально.
Я легла спать: чистая, в чистой кровати, в идеально чистой, как мне казалось, квартире, предвкушая сладкие сны.
И я оказалась права. Спала я на этот раз как младенец. Никто не давил, не душил — дышалось легко и полной грудью. Я проснулась абсолютно обновлённой, полной сил и энергии, что вполне ожидаемо после хорошей чистки. Весь день я отработала так, будто вернулась из двухнедельного отпуска. Энергия била ключом, и я направила её всю в работу.
На следующее утро я проснулась всё такой же бодрой и отдохнувшей. Квартира по-прежнему буквально сияла чистотой — мне казалось, это видно невооружённым глазом.
И вот этим самым глазом, ещё лёжа в кровати и лениво планируя день, я вдруг заметила на потолке странные тёмные разводы. Они были похожи на въевшуюся в побелку копоть, но при этом оставались почти прозрачными, как лёгкий акварельный мазок, рисующий перьевые невесомые облака.
Я художник. Я вижу такие вещи сразу.
Сперва я приглядывалась, всматривалась, щурилась, пытаясь понять: это глюк? Игра света? Но нет. Меня не глючило. На идеально белом потолке расползались дымчатые узоры, которых вчера здесь точно не было.
Я вскочила с кровати, притащила стул и ощупала потолок. Идеально гладкий и сухой. Значит, не протечка. И не копоть — я не курю, и в квартире никто не курил. Правда, я жгла благовония, но от них такой копоти нет и никогда до сего момента не было. Разводы на потолке больше всего напоминали лёгкие мазки кистью из фотошопа, имитирующей перьевые облака. Прозрачные, серые, нереальные и чертовски воздушные и лёгкие.
Первой моей мыслью было забить. Мало ли, может, старая краска проступает. Не моих рук дело, и точка. Мало ли что тут было до меня! Если хозяйка предъявит — скажу, что так и было.
Шли дни, но никто ничего не предъявлял. Ни хозяйка, ни заходившие в гости друзья. Они просто не видели разводов, поэтому и предъявить ничего не могли. Это факт! Я проверила это, когда, прикинувшись дурочкой, спросила у подруги: «Ну как тебе моя роспись на потолке? Антуражненько, да?» Она посмотрела на меня как на сумасшедшую. Для них потолок был просто белым типичным потолком. А я видела эти узоры совершенно отчётливо.
Вот тогда по спине и пробежал холодок. Не мимолётный, как хотелось бы, а ледяной, который заполз под рёбра и затаился там. Потому что, когда жуткие вещи видишь только ты, хорошего в этом мало.
Вариантов было два. Первый, весьма прозаичный: я съезжаю с катушек. Второй, более бредовый, но право на существование имел: в квартире есть кто-то ещё, и это его… творчество.
Доказательств не было ни у одной из версий. Но поскольку потолок пока не собирался падать мне на голову, я приказала себе не паниковать. Я просто решила подождать.
Но эта хрупкая иллюзия спокойствия разбилась на следующее утро.
Открыв глаза, я увидела, что разводы стали темнее, гуще, их контуры — отчётливее. Они больше не ютились на потолке. Словно чёрная, призрачная плесень, они сползли по стенам, поглощая узор обоев, добравшись почти до самого пола. За одну ночь вся спальня оказалась «перекрашена».
Я вскочила с кровати. Металась по комнате, ощупывая стены, пытаясь понять, что это — краска? Сырость? Но, как и прежде, ничего. Под пальцами был лишь знакомый рельеф обоев, а глаза видели чёрные, расползающиеся пятна.
Я проверила всё. Включала и выключала свет, дёргала шторы, ища источник странной тени. Но узоры не менялись. Они не были проекцией. Они просто были. А я продолжала ползать по полу, ощупывая плинтуса и стены, подсвечивая фонариком с телефона, пытаясь доказать самой себе, что вот сейчас эти узоры под влиянием светотени обязательно поплывут, а то и вовсе исчезнут.
И снова эта последняя, отчаянная попытка себя успокоить. Приходящие знакомые, заказчики, друзья, сама хозяйка — никто не видел никаких разводов. В очередной раз я подумала: ладно, хрен с ним, мало ли что здесь происходит. Мало ли сколько в мире явлений, о которых я знать не могу. Вообще мир непредсказуем, с этим давно пора смириться, понять и принять. В квартире, как части мира, может твориться всякое, например, неизвестное науке физическое явление. Надо просто продолжать жить, чем я и занялась.
А потом наступило следующее утро. Утро, когда я получила порцию всеобъемлющего, леденящего, парализующего страха, поскольку проснулась и увидела, что дымчатые, тёмно-серые узоры теперь на мне. Они обвивали мои руки и ноги, как призрачные татуировки.
Вот тогда я и сломалась. Это был уже не страх. Это был животный, первобытный ужас. Я вцепилась ногтями в собственную кожу, пытаясь соскрести бесовские узоры, смыть под ледяной водой, стереть полотенцем докрасна. Бесполезно. Кожа была ровной и неповрежденной. Они были не на коже. Они были в ней. Словно проступивший изнутри синяк души. Откуда появились эти разводы, объяснений не было.
Я закричала. Но из горла вырвался только беззвучный хрип. Мир сузился до этих чёрных узоров на моём теле и бешеного стука сердца в ушах. Я рыдала и рвала на себе волосы, сходя с ума.
У врача я оказалась в этот же день, но он ничем не смог мне помочь по простой причине: никаких разводов дымчатого цвета на моей коже врач не видел. Доктор смотрел на мою, по его мнению, идеально чистую кожу и аккуратно советовал обратиться к хорошему психотерапевту.
На коже ничего нет. Но я-то вижу, что на коже есть, и есть много и обильно. Я видела. Видела, как по рукам и плечам расползаются воздушные мазки, словно меня окунули в чёрно-серый дым. Я же не идиотка, в конце концов! Но врач сказал, что помочь ничем не может, поскольку нет никаких симптомов, а соответственно, и заболевания он не видит.
Второй врач, платный, сказал то же самое. И третий. Разведя руками, они отправляли меня лечить голову, а не тело. Наругавшись на всю современную медицину, на безразличие и халатность людей в белых халатах, я поняла, что стучусь не в ту дверь.
Когда медицина бессильна, остаётся только магия. Логика была простой: если я не сошла с ума и вижу свой недуг, а врачи ничего не видят, значит, это не болезнь. Возможно, меня кто-то тупо проклял.
Я обзвонила всех своих «продвинутых» знакомых, увлекающихся эзотерикой — нынче это модное направление, так что подруг таких полно, у которых нет-нет, да и найдутся карты Таро и руны. Но их карты и камни молчали. Никаких проклятий, сглазов, порчи. Ничего они не видели. Я лишь убедилась, что все эти тарологи-любители бесполезные, способные лишь пересказывать трактовки из книжек.
Время шло, а я металась между врачами и гадалками. А дымчатые узоры на мне темнели. То, что начиналось как полупрозрачные перьевые облака, сгустилось, налилось тяжестью. Теперь моя кожа была похожа на грозовое, предштормовое небо.
И вот однажды, когда я ехала в автобусе, мне встретилась одна пожилая женщина. Она долго-долго пялилась на меня. Я не знала, куда деться. Хотелось пялиться в ответ, но это вроде как некультурно, а опускаться до уровня какой-то бабки мне не хотелось. Да и вообще, честно говоря, не до неё было: у меня своих проблем хватало. Вся моя квартира почернела вместе со мной, и это было абсолютно точно магическое воздействие. Переубедить меня уже никто не мог, поскольку никто — ни попутчики в автобусе, ни мои знакомые, друзья, работодатели, заказчики, вообще никто — не видел, что я почернела вместе с квартирой. Так что мне не было никакого дела до бабок, которые пялятся на меня в автобусе.
Но эта бабка соизволила подойти ко мне и прошептать на ухо, что меня всё-таки кто-то проклял.
— Гляди, какая чёрная, — сказала она.
Первое, что мне захотелось сделать в ответ, — это охерачить бабку по голове. Честное слово, я была такая злая! «Гляди, какая чёрная»… Блядь, конечно, чёрная! Кто бы ещё мне рассказал, почему я чёрная?!
Но тут же мозг озарил волшебный фейерверк. Бабка видит, что я чёрная. Бабка. Видит. Что я. Чёрная!
Я подняла на неё глаза и хищно улыбнулась.
— Вы знаете, что со мной, — моя фраза прозвучала утвердительно, настойчиво и безапелляционно.
Бабка кивнула. Я вскочила с места.
— Расскажите! — попросила я.
Старуха склонила голову набок, окинула меня взглядом и прошептала:
— Ты почернела.
В этот момент мне снова захотелось треснуть ей промеж глаз. Твою мать! То, что я почернела, я и так знаю! Я это вижу, ты это видишь! Мне не интересно, что я почернела, — мне интересно, почему я почернела и как вернуть всё как было!
— Из-за чего? — спросила я, скрипя зубами и едва сдерживая злость.
— Забрала на себя то, что отдали на смерть. Забрала.
Я молчала, косясь на людей в автобусе. Думаю: «А если кто-нибудь слышит наш максимально странный разговор? Да насрать мне вообще, кто меня слышит!»
У меня руки получёрные, да и, честно говоря, всё тело чёрное, и тут появляется человек — единственный человек, который видит, что я чёрная. А вместе с ним появилась и нескромная надежда: у меня есть шанс выкарабкаться из того дерьма, в которое я так стоически, шаг за шагом погружалась.
— Свечи, которые ты держала в руках… Чёрные свечи, сделанные с наговорами, на крови. В них положили то, что снимали с другой семьи. Вот ты и забрала это в дом. Принесла. Внутри себя поселила, — сказала бабка, глядя мне в глаза не моргая, не дыша.
Я плюхнулась обратно на сиденье.
— Свечи… — прошептала я, вспоминая, как не так давно чёрные ритуальные свечи пыхтели в моей квартире едким дымом, который, как я думала, вычищает негативную энергетику из съёмной квартиры. — Чёрные свечи! Я же купила их для чистки пространства!
Я подняла глаза, чтобы задать бабке вопрос: «И что с этим теперь делать?» Но, к моему великому сожалению, бабка испарилась. Я даже не поняла, останавливался ли где-то автобус — или никакой бабки вовсе не было, а ко мне явился какой-нибудь дух-спаситель, решивший в её образе рассказать, что за жопа со мной приключилась.
Я вскочила, оглядываясь по сторонам в поисках загадочной бабки — никого. Опустилась обратно в сидение и закрыла глаза. Да, чёрные свечи, все три штуки, откоптили, «квартиру очистили» — от последней как раз и появились первые разводы на потолке. Одно я поняла точно: мне надо снимать проклятие. Меня прокляли — да это же очевидно! Как я и думала: прокляли. Только я не знала — кто и как. А то, что сказала бабка, — что я переняла на себя чьё-то дерьмо, — это вообще максимально нелепо. Это ж надо так неловко испохабить себе жизнь, забрав чужое дерьмо на себя, которое ты даже не заслужил.
Тем временем я чернела с каждым днём всё сильнее. Почернела уже практически полностью — даже глаза, зрачки, язык, зубы — всё стало чёрным. Мне становилось всё труднее дышать, есть, двигаться. Но люди вокруг — никто не замечал ни моей черноты, ни моего жуткого состояния, когда тебе не хватает ни еды, ни кислорода и ты вообще едва живёшь.
Я почернела изнутри. Я это знаю, потому что не так давно порезалась — и из меня пошла чёрная кровь, а мясо под кожей тоже было чёрным. Не знаю, насколько глубоко зашла чернота, но верхний и нижний слои кожи — точно. И кровь — тоже.
Мне никто не может помочь. Или не хочет. Я написала отзыв продавцу, у которого купила те свечи, прокляла его в ответ — но собрала только кучу дизлайков и хамский ответ: «Сама дура, что купила. Вот теперь и наслаждайся. Лезешь туда, в чём не разбираешься, — будь готова получить то, с чего охренеешь».
Я почернела. Почернела вся моя спальня, почернела душа, и я не знаю, что с этим делать. Я сижу в квартире, в своей чёрной комнате, со своим чёрным телом, и во мне — какое-то смирение. Я понимаю, что мне осталось недолго и эта чернота, скорее всего, меня поглотит. Максимально нелепое стечение обстоятельств, которое и завершит мою жизнь. Я почернела в квартире…
Спустя месяц хозяйка съёмной квартиры пришла с полицией выбивать дверь: квартирантка заперлась внутри, за жильё не платила и на связь не выходила.
И хозяйку, и сотрудников районного отдела крайне удивило, что все окна оказались заперты изнутри — как и входная дверь. Но жильца в квартире не было. Зато в спальне, в кровати, под одеялом нашли приличную кучу чёрного праха.
Что всё это значит, откуда взялось и как так вышло, что квартира была заперта изнутри, а людей внутри не оказалось, — вопрос остался открытым. Ответить на него не смогли ни органы, ни сама хозяйка. Полиция собрала улики, пообещала хозяйке, что будет разбираться, — но с результатами следствия так никто и не вернулся.
Через месяц в квартиру въехала новая жилица — молодая, весёлая девушка, которая обрадовалась, что урвала жильё в пределах МКАД всего за тридцать тысяч. Квартиру уже отмыли и подготовили для новых квартирантов, и о прежней квартирантке ничто уже не напоминало.
Болтая с хозяйкой на кухне, девушка без умолку повторяла, как ей тут нравится. А потом достала из сумки коробку и улыбнулась:
— Обожаю свечи. С ними так уютно.
Хозяйка кивнула и заторопилась к выходу. Уже на лестничной клетке она поймала себя на мысли, что в новой жиличке было что-то смутно знакомое. Но что именно — так и не смогла понять.