Сведи Меня С Ума

42. Почти вслепую.

Тепло. Тихо. Уютно. Завлекающе.

Негромкая музыка из динамиков, скорее расслабляющая, старая и незатейливая, без кричащих припевов и визжащих гитар, без трезвонящих электронных сэмплов или громогласных барабанных партий.

Приглушённый золотистый свет навесных ламп, низких и простых, сбрасывающих тени на широкий квадратный столик, за которым мы с Николасом сидим и смотрим друг на друга уже около десяти-пятнадцати секунд.

Так медленно идёт время, и так сильно дрожат руки. Я замечаю, что стучу короткими ненакрашенными ногтями по столешнице и неловко опускаю локти, складывая руку на руку. Медленно, смущённо улыбаюсь Николасу: он уже слегка покраснел от выпитого, чуть склонил голову и смотрит так, будто всё ждёт от меня первых слов.

Где-то за нами негромко переговариваются студентки, хихикают и обсуждают мальчишек — я слышу это только краем уха, совсем не вдаваясь в подробности. Ещё дальше щёлкает музыкальный автомат, стилизованный под старину — там пара средних лет уже несколько минут выбирает следующую песню.

Николас нависает над столом точно так же, как и я, и всё это похоже на игру в гляделки, но у меня просто нет слов, чтобы начать диалог: достаточно и того, что Рэй позволил мне находиться здесь и сейчас.

Наши телефоны лежат экранами вниз, и я замечаю на чехле Николаса яркие наклейки. Припоминаю, что Сэм, его дочка, говорила о своеобразных наказаниях в виде наклеек и мороженого, и именно это сбивает: я тихо смеюсь, накрывая ладонью лицо.

— Я опоздал на три минуты вчера и получил наклейку с Флорой... — негромко сказал Буш, показывая мне телефон и пальцем касаясь голографической картинки с феей, наклеенной поверх остального набора разноцветных стикеров, — Это же Флора?

— Да, именно она! — кивнув, я удивляюсь своей памяти, ведь «Клуб Винкс» шёл по телевизору слишком давно, чтобы я так помнила имена фей.

— Ты...

Николас кивает на бокал с алкогольным «Мохито», который стоит слева, и я киваю: пить действительно хочется.

— Может, лучше чай? — спрашивает он чуть тише, на что я мотаю головой и оставляю стакан подальше, чтобы случайно не снести его рукой.

— Всё в порядке, просто я очень... Измоталась за последнюю неделю. Веришь или нет.

— Охотно верю, потому что говорил с Рэем. — серьёзнеет Буш, вновь касаясь губами стакана, — Понимаешь ли, такие «приколы» вытворять, когда тебе под тридцать лет...

— Джонатан просто заигрался. — говорю я.

— Нет, он просто дерьмовый мужик.

— И это тоже...

На Николасе сегодня синяя водолазка с треугольным вырезом — простая и аккуратная, подчёркивающая светлый оттенок волос и играющая на руку: в ней он кажется мне добродушным «соседским парнем».

Или дело даже не в кофте?

— Давай так... — он трясёт лёд в стакане, — У нас было мало времени, чтобы друг друга получше узнать, и я предлагаю обменяться самыми интересными фактами. Провести время вместе, как тебе?

— Конечно, — выдыхаю я, потирая плечо, — Я давно этого ждала.

— Я тоже. — глядя на меня с улыбкой, такой мягкой и растянутой, лишь слегка пьяной, Буш откинулся на спинку дивана и продолжил, — Тогда ты первая. Что можешь рассказать?

— В последнее время у меня мало хорошего... — я усмехнулась, нервно поднимая брови, — Но я не была такой скучной ещё пару лет назад. Мне хотелось всего и сразу, я ходила на представления на Бродвее, даже какие-то выставки смотрела...

— Городская жизнь?

— Ага... А сейчас как-то... Ну, одной почти ничего не хочется.

— Я понимаю. Если бы не ты и не Рэй, то я никогда бы не пошёл на хоккей. Если коротко о моём прошлом, то я служил на военно-морском флоте, провёл три года в Новом Орлеане и... Там познакомился с бывшей женой. Появилась Сэмми, и тогда мы развелись. Много информации для начала, но... Не придётся устраивать допрос.

— Почему развелись? — спросила я, возвращаясь к коктейлю.

Музыка сменилась, и заиграла знакомая мне «Take On Me», придавая окружению какую-то чарующую атмосферу. Рэю за умение подбирать места можно выдавать медаль. Но я вернулась к Николасу, который, закончив с виски, стукнул дном стакана по столу.

— Я уже говорил тебе тогда, в машине, что рад разводу. По крайней мере, в то время, в Орлеане я устал закрывать глаза на то, что моя жена гуляла, пока я был в командировках и... Просто на службе. Быть военным иногда — не только носить погоны, белую парадную форму и говорить всем, что служишь в элитный войсках.

Терпеливо слушая, я находила, разумеется, общие нотки, схожие и с моей жизнью. Я тоже закрывала глаза на явные намёки, но не могла быть уверена.

Николас продолжил.

— И когда речь заходит об изменах, о том, что я редко был дома и виделся с ней, то тогда приходило явное осознание того, что человек... Уже не тот. Всё, что нас раньше связывало, стёрлось. Вот и всё. Это понятно, это даже... Не удивительно. Не люди меняются, а их желания, просто время этот факт размывает.

Он был прав. Именно это и происходило в моём случае, так что эта тема, пусть и болезненная, не могла не найти во мне отклик. Общая связующая заставила меня посмотреть Нику в глаза, а затем устало выдохнуть. Я хотела бы высказать сожаление, но знала, что не нужно.

— Да. Так и было. — теперь он сощурился, поднимаясь с места и забирая мой пустой стакан, — Что будешь?

— То же, что и ты.

— Скоро вернусь.

Я пьянела медленно, протягиваясь к миске с картофельными палочками. Всё-таки я не ела нормально целый день, совсем забывшись в Джонатане, ужине и себе. Каждая мелочь вновь и вновь вытаскивала из головы мысль о том, что мой брак распался. Окончательно и бесповоротно.

Но затем пришёл Николас: гордо поставил передо мной стакан с виски и льдом, наклонился, сложив руки на стол, и улыбнулся:

— Тебе нравятся «Утиные Истории»?

От неожиданности я почти поперхнулась и едва смогла удержаться от того, чтобы виски не пошёл через нос.

— Да... А что?