Сведи Меня С Ума

47. Понимаю.

— Ну, по сути, обсуждать здесь было и нечего, — Джонатан прислонился к стойке и отпил виски, — Сейчас все договоры электронные и...

— Как я понял, — бесстрастно прервал его Ник, и я сглотнула, опуская голову, потому что эмоций становилось слишком много, и всё они были разными, — Дело в том, что вы находитесь не на территории штата. Нужна лишь подпись — и всё. Договор расторгнут, в Нью-Джерси компанию курирует местный филиал.

Я молча склонилась над своими руками и наблюдала за тем, как подрагивают пальцы. Почему это не может закончиться просто по щелчку пальцев?

— Да, мне объяснили, — почти шикнул супруг, а затем допил оставшееся в стакане и сел между нами с Ником, — Но, раз уж вы оба здесь, то, наверное, стоит и ещё кое-что обсудить...

— Подпись. — попросил Буш, придвигая договор именно к Джону, так как на его имя он и заключался изначально.

Кивнув, Джонатан забрал ручку и бумаги, а затем поставил подписи там, где было нужно. Так быстро и отрывисто, словно и не старался делать вид, что его хоть что-нибудь тревожит. С полнейшей отвлеченностью, даже не вчитываясь в текст. Я видела, что бланк действительно принадлежал компании, от которой работает приложение, но больше ни о чём думать не хотела.

Наверное, после моей простуды, которая до сих пор остатками тревожит организм, я не смогла бы прочитать и пары строк.

Николас терпеливо дождался, пока всё будет подписано, а затем мельком глянул на меня.

— Я отлучусь. — проговорил Джон, почти швырнув ручку на стол и, оставляя стакан на стойке, уходя в сторону уборной.

— Ну, как ты? — тихо спросил Ник, и я выдохнула, нервно и почти сорвано.

— Болею. Ничего не хочу. Конечно, кроме того, чтобы всё закончилось...

Он лишь понимающе кивнул, выжидая, пока вернётся Джонатан: казалось бы, почему я нервничаю? Изменили мне, с квартирой проблемы вызываю тоже не я, но трясущиеся руки — лишь моя личная проблема.

В такие моменты мозг начинает надумывать ещё сильнее, норовя свести с ума как можно быстрее и качественнее: женская сущность давится, пытаясь вынести ответ хоть откуда-нибудь, лишь бы поскорее найти объяснения.

— Не не виновата. — говорит Николас, и мне в очередной раз кажется, что телепатия — не выдумка.

Стараясь улыбнуться, я натыкаюсь взглядом на Джона, который уже вернулся, а Буш — наоборот, поднявшись, протянул ему руку.

— Мне пора.

— Да, согласен. Не думаю, что нам стоит здесь... Находиться втроём. — немного скривившись, Джон сделал вид, будто улыбается, но было совершенно ясно, что все его эмоции — игра для меня.

Попытка заставить чувствовать себя виноватой, несмотря даже на то, что у меня с Николасом ничего не было. Поцелуи — да, но даже о них Джонатан не имел представления. Он вообще очень быстро забрал себе роль жертвы.

Буш ушёл молча, следуя за Джоном, всем своим существом распыляющим по комнате неприязнь к обстановке: Он проводил его, а когда вернулся, то уселся напротив меня и опустил голову, тяжело выдыхая:

— Слушай, мы уже оба понимаем, что этому браку не быть дальше.

Я кивнула. Слов не было, да и мне казалось, что Джонатан по какой-то причине, а может и из-за выпитого стакана виски, решил выговориться, и была права — вскоре он продолжил:

— Пойдём в гостиную? Не хочу говорить на кухне.

— Да, пожалуйста... — я встала, пройдя по холодному полу и думая о том, что, наверное, сейчас всё и произойдёт.

Джонатан закрыл шторы, чтобы в помещении стало не так светло, а затем свалился на диван, откидывая голову на подушки. Он смотрел будто в пустоту, пока я подходила и думала о том, как всё становится...

Другим. Отношения, разговоры, обстановка. Ощущения, а особенно — любовь, которая таяла на глазах и превращалась с каждым изменением во что-то само собой разумеющееся.

Джонатан вытянул руку и коснулся моей, аккуратно и без лишних эмоций. Прошёлся по пальцам и улыбнулся, грустно, так печально, что у меня тоже дёрнулось что-то в груди.

— Жалко, что так получается. Казалось бы, как всё начиналось круто, вместе с подростковых лет, все дела... А как только я получил то, что хотел, то сразу... Интерес потерял.

Я сглотнула. Даже несмотря на Марту, несмотря на Лидию и все вещи, которые он успел сам того не понимая мне наговорить, которые оставались на поверхности сознания, я всё ещё ощущала себя раненой тем, что его интерес ко мне был потерян. Наверное, это было нормальным опытом — расстраиваться.

Всё равно, что получить серебряную медаль вместо золотой. Ты всё ещё в тройке лидеров, но не на первом месте — неприятно и уныло.

Пальцы моего всё ещё мужа были тёплыми и такими же, как раньше, но на обеих наших руках более не было колец: голая кожа скользила по коже, но теперь не выводила на нежные чувства. Словно за руку меня сейчас держал дальний родственник, которого я мало знала.

Или совсем забыла.

— Это же нормально, Олив? — почему-то именно сейчас его голос дрогнул, и я ощутила, как в горлу подкатил ком, заставивший положить голову на плечо мужа.

— Нормально, Джон. Иногда так бывает.

— Я правда старался. Я ходил даже к психологу, пытался понять, что не так. На пару сеансов хватило, а потом я сдался. Понял, что... У меня ничего к тебе больше нет.

— Можно было сразу сказать. — только и смогла выдать я.

— Я струсил.

— Понимаю.

Темнота комнаты была обволакивающей, почти неприметной, но притягивала наши взгляды; мы оба смотрели вглубь гостиной, словно стараясь что-то рассмотреть или найти, но на самом деле просто...

Выговаривались.

— Я не продам квартиру. — сказал Джонатан, немного погодя. Он размял шею, а следом громко и сбито выдохнул, — Забирай её себе, я всё перепишу. В Нью-Йорк я больше не вернусь.

— Это будет просто отличным решением. — я провела большим пальцем по его руке и прикрыла глаза, чувствуя, как меня вновь медленно накрывает сон, — Потому что у меня больше нет сил ругаться.