Свёкор-гинеколог. Он всё решил за меня

Глава 1

Ужин в доме Максима Викторовича всегда проходил по одному и тому же сценарию. Белая скатерть, тяжелые столовые приборы, три тарелки на идеально ровном расстоянии друг от друга. Алиса сидела с краю и старалась занимать как можно меньше пространства. Этот дом не был её домом. Она поняла это в первый же месяц после свадьбы. Красивые стены, дорогая мебель, идеальная чистота — и абсолютная пустота внутри.

Артем сегодня был особенно раздражен. Он вернулся позже обычного, хлопнул дверью, бросил ключи на тумбу так, что они с грохотом упали на пол. Алиса подняла их и аккуратно положила на место. Муж даже не взглянул в её сторону.

За ужином он ковырял вилкой мясо, кривил губы и бросал короткие, злые взгляды на жену. Алиса чувствовала, как напряжение в комнате сгущается, словно воздух перед грозой. Она помнила этот взгляд. Помнила, что будет дальше.

— Это невозможно есть, — сказал Артем, отодвигая тарелку. Серебро звякнуло о фарфор. — Ты вообще пробовала то, что приготовила?

Алиса перестала жевать. Она готовила ровно то же, что и неделю назад. Тот самый рецепт, который когда-то одобрил Максим Викторович. Мясо было мягким, соус — в меру пряным. Но Артему нужно было не мясо. Ему нужен был повод. Маленький, жалкий повод, чтобы выплеснуть раздражение.

— Пересолено, — продолжил он громче. — И пересушено. Ты вообще ни на что не способна. Даже ужин нормальный приготовить не можешь.

Он обвел взглядом стол, словно искал поддержки. Максим Викторович сидел во главе стола и не спеша резал мясо. Его лицо оставалось непроницаемым. Ни сочувствия, ни осуждения — лишь холодное внимание.

Алиса опустила глаза в тарелку. Кусок не лез в горло, но она заставила себя жевать. Спорить было бесполезно. Каждое её слово Артем переворачивал против неё. Делал из неё истеричку или дуру. Она научилась молчать. Научилась проглатывать обиду вместе с едой.

— Ты закончил? — спросил Максим Викторович.

Голос был спокойным, почти ленивым. Таким тоном говорят с расшалившимся человекку, которому сейчас объяснят правила поведения. Артем осекся на полуслове. Он знал этот тон. Знал, что за ним последует.

— Я просто говорю, что она могла бы стараться лучше, — пробормотал он, уже тише, уже без прежнего напора.

— За своим столом я не позволяю никому устраивать скандал. Если тебе не нравится еда, можешь готовить себе сам. Или заказывать доставку за свой счет.

Последние два слова упали тяжело, как камни. За свой счет. У Артема не было своего счета. Он работал в фирме отца номинально, получал зарплату, которую сам же спускал за неделю. Без денег отца он был никем. И оба это знали.

Артем сжал челюсти, на скулах заходили желваки. Но он промолчал. Бросил салфетку на стол, резко поднялся и вышел из столовой. Его шаги простучали по коридору, хлопнула дверь кабинета. Тишина.

Алиса сидела, не поднимая глаз. Она чувствовала на себе взгляд свекра. Тяжелый, оценивающий. Так смотрят не на человека — на предмет. На вещь, которую разглядывают, прикидывая её стоимость и возможные изъяны.

— Доедай, — сказал Максим Викторович. — Мясо действительно хорошее.

Она молча кивнула и заставила себя проглотить еще кусок.

После ужина Алиса собрала тарелки и отнесла на кухню. Домработница уже ушла, и мыть посуду пришлось самой. Она включила воду погорячее, налила моющее средство и погрузила руки в пену. Горячая вода обжигала кожу, но это было почти приятно. Что-то настоящее. Что-то, что она могла контролировать.

За спиной раздались шаги. Тяжелые, уверенные. Она узнала их сразу.

Максим Викторович вошел на кухню. Не спеша налил себе воды из графина, прислонился к столешнице. Алиса продолжала мыть тарелки, ощущая его присутствие спиной. Это ощущение было почти физическим — словно между лопаток легла тяжелая горячая ладонь.

— Не обращай внимания, — сказал он негромко.

Она обернулась через плечо.

— Я не обращаю.

— Обращаешь. Я вижу.

Он сделал глоток воды. Алиса стояла с мокрой тарелкой в руках, не зная, куда себя деть. Максим Викторович не уходил. Он смотрел на неё все тем же изучающим взглядом, от которого становилось не по себе.

— Ты плохо выглядишь, — сказал он вдруг. — Бледная. Круги под глазами. Давно была у врача?

Алиса моргнула. Вопрос застал врасплох.

— Я… я нормально себя чувствую.

— Чувствовать и быть — разные вещи. Я вижу ясную картину. Ты уставшая, зажатая. Плечи постоянно напряжены. Спишь плохо. Это может говорить о массе проблем. Женских проблем.

Он произнес последние слова буднично, как говорят о погоде или о планах на выходные. Алиса почувствовала, как к щекам приливает жар.

— Я не жалуюсь, — тихо сказала она.

— А следовало бы.

Максим Викторович поставил стакан на столешницу. Сунул руку в карман пиджака и достал визитную карточку. Протянул ей.

Алиса смотрела на белый прямоугольник с золотым тиснением. На нем было только имя, фамилия и номер телефона. И адресс. Без лишних деталей.

— Это моя клиника. Частная. Лучшее оборудование, полная тайна. Запишись на прием. Я сам тебя посмотрю.

Она застыла. Протянуть руку и взять визитку означало согласиться. Отказаться — проявить неуважение к главе дома. Она медлила, чувствуя, как воздух вокруг сгущается.

— Это не предложение, Алиса, — добавил он тем же спокойным тоном. — Это совет врача. Ты живешь в моем доме. Я отвечаю за здоровье всех, кто здесь находится.

Алиса взяла карточку. Её пальцы дрогнули, коснувшись его пальцев. Кожа свекра была сухой и горячей. Он задержал руку на секунду дольше, чем требовалось.

— Вот и хорошо, — сказал он и вышел.