Свёкор и его друг. Из пышки в королевы

Глава 1

Жара стояла даже ночью. Окна в особняке распахнули настежь, но ветер не залетал — застревал в густых кронах старых лип, облепивших дом со всех сторон. Ветви царапали стекла, сухо и настойчиво.

Ася лежала на продавленном диване в дальней комнате. Простыня под ней промокла насквозь. Градусник валялся на полу — она сбросила его, когда столбик переполз за тридцать девять, приближаясь к сороку. Болезнь навалилась резко: еще утром она готовила завтрак, а к обеду уже не могла поднять голову.

Денис исчез в полдень. Бросил на тумбочку кружку с недопитым чаем и уехал. Спрашивать она перестала давно — ответы все равно были ложью, а сил на скандалы не оставалось.

К вечеру он вернулся не один.

Женский смех прорезал тишину первого этажа — высокий, визгливый, с подвизгиванием на конце.

— Тсс, тихо ты, — голос Дениса, приглушенный, но довольный. — Там наверху эта... болеет.

— А мне-то что? — женщина снова засмеялась. — Ты же говорил, она как бревно.

Ася лежала неподвижно. Халат прилип к телу, волосы свалялись на затылке, губы пересохли. Она слушала, как внизу звякают бокалы, как включается музыка — что-то ритмичное, с глухим басом.

Потом они стали подниматься по лестнице.

Ступеньки старого особняка скрипели безбожно. Ася различала, как Денис спотыкается, как женщина шикает на него, как оба сдавленно хохочут. Дверь в спальню — через стену — отворилась с характерным скрежетом.

— Ну и берлога. Ты прям тут живешь?

— Временные трудности, детка. Зато кровать широкая.

Ася открыла глаза. Смотрела в потолок, на трещину, змеившуюся от люстры к углу. Она знала каждый изгиб этой трещины. Позже, в самые темные минуты, она будет смотреть на неё как на компас — напоминание, что даже разрушенное может быть красивым, если смотреть под правильным углом.

Дом принадлежал свёкру, Виктору. Денис жил здесь с разрешения отца — и никогда не упускал случая напомнить Асе, что она здесь чужая. «Ты никто, это не твоё», — повторял он при каждой ссоре. Она верила. И теперь, босая, больная, стояла на пороге — чужая в доме, где прожила три года.

В спальне что-то упало — каблук. Потом второй. Ремень брякнул о пол. Пружины кровати взвизгнули. Денис бормотал, женщина смеялась по-другому — низко, гортанно.

Ася прижала ладонь ко рту. Не чтобы сдержать крик — кричать не хотелось. Просто зубы выбивали дробь, и требовалось зафиксировать челюсть.

Изголовье билось в стену — глухо, размеренно. Ася слышала, как Денис пыхтит, как женщина начинает подвывать в голос, не стесняясь и не боясь быть услышанной. Она работала голосом, как инструментом.

За стеной женщина вскрикнула громко. Денис зарычал сквозь зубы — так, как с Асей не рычал никогда. С ней он был тороплив, заканчивал быстро и отворачивался. А тут — целый спектакль.

Пружины затихли. Вода зашумела в трубах. Тишина на несколько минут. Потом — снова шаги, снова смех, снова скрип кровати. Второй заход оказался короче.

— ...и это всё? — донесся обрывок фразы.

Ася повернула голову. На тумбочке стояла кружка с чаем, на поверхности плавала пылинка. Из глаз текли слезы — горячие, впитывающиеся в наволочку. Без всхлипов. Только мокрые дорожки на висках.

За стеной завозились, устраиваясь спать. Чужое тело в супружеской постели. Чужой запах на подушках. Чужой храп через пятнадцать минут.

Под утро жар спал. Ася села, держась за подлокотник. Голова кружилась, но тело слушалось. Она спустилась на первый этаж, цепляясь за перила. В гостиной — два бокала, надкусанное яблоко, женская сумочка на кресле. Белая, с золотой застежкой.

На кухне налила воды, выпила залпом. Стояла у окна, смотрела на заросший сад, на утренний туман над травой.

Сзади раздались шаги.

— О, привет.

Ася обернулась. В дверях стояла женщина — поджарая, с острыми ключицами и аккуратной стрижкой. На ней был персиковый халат Аси, с вышивкой по вороту. Рукава подвернуты.

— Я Лара. Денис говорил, тебе получше? Кофе есть?

Ася смотрела на нее и не чувствовала ничего. Только звонкая, гулкая пустота внутри. Она поставила стакан и молча вышла из кухни.

Во дворе воздух оказался густым и сладким. Липы цвели, роняя липкие лепестки на каменные ступени. Ася побрела к старой яблоне в глубине сада. Трава щекотала щиколотки, роса мочила подол ночной рубашки.

У яблони остановилась. Прислонилась спиной к шершавому стволу, запрокинула голову. Ветви сходились куполом — зеленым, живым. Сквозь листву пробивались первые лучи.

У ворот загудел мотор.

Внедорожник остановился — темный, массивный, заляпанный грязью по дверцы. Из него вышли двое.

Первый — высокий, широкоплечий, седые виски коротко стрижены. Охотничья куртка, чехол с ружьем на плече. Двигался без спешки, но каждое движение отдавало силой и привычкой командовать.

Второй — коренастый, с темной бородой и руками, похожими на корни дуба. Из машины он выпрыгнул легко, неожиданно для своей комплекции.

Первый заметил Асю и остановился.

Она стояла босая, в мокрой рубашке, с растрепанными волосами и кругами под глазами. Но взгляда не отвела.

Он смотрел на нее секунду, другую.

— Доброе утро, — сказал он. — Мы на охоту.

— Денис спит, — голос у Аси оказался хриплым, чужим. — С гостьей.

Виктор переглянулся с Демьяном — коротко, но весомо.

— Тогда, может, вы предложите нам кофе?

Ася оттолкнулась от ствола.

— Кофе не обещаю. Вода есть.

— Сойдет, — Демьян подошел и протянул флягу. — Выпейте. Вы едва на ногах стоите.

Их пальцы соприкоснулись. Его кожа была горячей и сухой, фляга — ледяной. Она глотнула — вода родниковая, с металлическим привкусом.

— Спасибо.

Он кивнул и отступил, не навязываясь.

С крыльца донесся шум — Денис проснулся. Хлопали двери, его голос звучал испуганно. Лара отвечала капризно, растягивая гласные.

Виктор усмехнулся уголками губ.

— Ну что, — сказал он, глядя на Асю. — Пойдем наводить порядок?