Свекровь, подвиньтесь!

Глава 1: Точка невозврата

Экран монитора резал глаза холодным синим светом. На электронных часах в углу мигало три часа четырнадцать минут. За окном выла метель, но я не обращала на это внимания. Я, Агния Вельская, ведущий финансовый аудитор и антикризисный менеджер крупнейшей консалтинговой группы, сидела в пустом офисе уже третьи сутки подряд.

Передо мной на столе лежала распечатка офшорных транзакций. Сумма утечки составляла сорок миллионов рублей. Цифры неумолимо смотрели на меня из таблиц. И все подписи, все подтверждения переводов вели к двум людям. К моему жениху, Платону, и к моему наставнику, Савве. Тем, кому я доверяла больше, чем себе. Тем, с кем планировала открыть собственный бизнес.

Я строила свою карьеру кирпичик за кирпичиком. Я никогда не брала откатов, не закрывала глаза на ошибки, не играла в корпоративные интриги. Я верила в цифры и в закон. А они превратили мое доверие в инструмент для кражи.

Я не плакала. Слезам нет места в антикризисном управлении. Когда система дает сбой, нужно не рыдать над обломками, а искать точку отказа и жестко, безжалостно ее устранять. Но сейчас моя собственная внутренняя система давала критический сбой.

Я скопировала все файлы на защищенную флешку и спрятала ее во внутренний карман пиджака. Завтра, а точнее уже сегодня, я иду в правоохранительные органы. Платон думал, что я слишком увлечена работой и не замечу его махинаций. Савва считал, что я буду слепа из-за глубокого уважения к нему. Они оба жестоко ошибались.

Я попыталась встать из-за стола, но комната резко завертелась. Сердце пропустило удар, затем забилось где-то в горле частой, неритмичной дробью. В груди разлилась тяжелая, давящая боль, словно кто-то положил туда раскаленный камень. В висках стучало так, будто там работали отбойные молотки. Три дня без сна, литры крепкого кофе и стресс, который мог бы сломать любого, сделали свое дело.

— Ты слишком жесткая, Агния, — вспомнились мне слова Платона, сказанные им всего пару часов назад, когда он пытался оправдаться и уйти от прямого ответа. — Ты не умеешь просто жить. Ты везде ищешь подвох, ты никому не веришь.

Подвох? Я нашла его. И теперь они оба сядут на очень долгий срок. Я сделала шаг к двери, но ноги предательски подкосились. Пол ушел из-под ног. Я успела лишь почувствовать, как висок ударяется о твердый край стола, а затем мир погрузился в абсолютную, беспросветную темноту.

Резкая, обжигающая боль в щеке вырвала меня из небытия. В воздухе пахло пылью, засохшей лавандой и талым воском.

— Ты бесплодная, нищая пустышка! — свекровь швырнула мне в лицо фарфоровую чашку. — Мой сын, граф, взял тебя из жалости, а ты не можешь даже убрать в гостиной! Анри, скажи ей!

— Да, дорогая, матушка права, — послушно заглядывая ей в рот, промямлил мой законный муж. — Будь благодарна и терпи.

Я медленно открыла глаза.

Никакого неонового света офиса. Никакого гула серверов и запаха озона. Я лежала на полу, но не на холодном ламинате, а на мягком, густом персидском ковре с вычурным узором. Вокруг возвышались тяжелые дубовые шкафы, тускло блестела лепнина на потолке, а в камине догорали последние угли. Моя щека горела от удара, а на паркете рядом с моей рукой валялись осколки тонкого фарфора с золотой каемкой. Грудь была туго перетянута корсетом, который не давал вдохнуть полной грудью.

Я приподняла голову. Передо мной стояла женщина лет пятидесяти, одетая в невероятно сложное, пышное платье с высоким кружевным воротником. Ее лицо, искаженное от бешенства, было густо напудрено, а в руках она сжимала кружевной платок. В памяти чужого тела всплыло имя: Аделаида. Моя свекровь.

Чуть поодаль, суетливо переминаясь с ноги на ногу, стоял молодой человек. На нем был бархатный фрак. Анри. Мой законный муж. Граф. На его лице читалась такая безграничная, животная покорность, что мне, привыкшей иметь дело с акулами бизнеса, стало физически дурно. Он выглядел как марионетка, которую дергают за ниточки. В мире корпоративных войн таких съедали первыми.

Мой мозг, привыкший обрабатывать гигантские массивы информации за доли секунды, мгновенно проанализировал ситуацию. Во-первых, я не в Москве. Во-вторых, я не в своем теле. Мои руки, лежащие на ковре, были бледными, тонкими и украшены тяжелым золотым браслетом. В памяти Авроры — так звали владелицу этого тела — всплывали обрывки знаний о балах, корсетах и долгах поместья.

Аделаида продолжала сверлить меня ненавидящим взглядом, ожидая, что я сейчас расплачусь, забьюсь в углу и буду просить прощения. Анри жалко улыбался, ожидая моего смирения.

Они думали, что забитая графиня Аврора снова проглотит обиду.

Я медленно, очень медленно оперлась ладонями о пол и встала. Я отряхнула пыль с тяжелой юбки, которую на мне никогда раньше не носила, и прямо посмотрела в наглые глаза свекрови.

Они хотят, чтобы я терпела? Что ж. Я проведу аудит этого семейства. И они еще пожалеют, что когда-то посмели поднять на меня руку.

Я сделала шаг вперед, и лицо Аделаиды впервые за всю ее жизнь дрогнуло от искреннего, первобытного страха.