Свекровище 2

ГЛАВА 1. Вечер в ресторане

Ресторан очень хотел, чтобы у людей рождались ассоциации о существовавшей когда-то огромной стране, непохожей ни на одну другую на протяжении всей человеческой истории. Когда-то это здание на ВДНХ было павильоном «Шелководства», сейчас же от оригинального здания осталось немного: общий периметр застройки и фасадная часть с оригинальной лепниной. Над центральным входом красовался фирменный логотип ресторана с изображением «Чайки», самым красивым отечественным автомобилем времён СССР.

Для Марины Витальевны этот автомобиль не был просто каким-то символом давно минувшей жизни в исчезнувшей с карты страны, она сама не раз на нём ездила с мамой, а уж мама на нём колесила во все стороны. Ноги на заднем сидении можно было вытянуть полностью, а нарзан в стакане практически не плескался во время движения.

Они сидели с Петром Ильичом, или с Ильичом, как она его называла, у колонны с отделкой под тёмный мрамор. На фоне тёмных колонн белая лепнина под потолком с советской символикой отлично оттенялась. Особая красота интерьера, пусть и далёкая от того, как было на самом деле, придавала атмосферности. Марина Витальевна знала Ильича с самого детства, они, можно сказать, выросли в одном дворе.

- Ну вот, - сказал он, отодвигая тарелку с недоеденным десертом, - Ты почти ничего не рассказала о себе. Только про дачу эту самую… А как же всё остальное?

- Что «остальное»? - Марина подняла на него взгляд, - Жизнь идёт, Ильич. Ничего особенного.

- Не верю. Ты всегда умела делать вид, что ничего не происходит, даже когда всё рушится. Помнишь, как в детстве, когда у тебя сломалась та самая говорящая кукла с закрывающимися глазами…

- Ах, оставь, - она махнула рукой, но губы дрогнули. - Какое детство? Всё это было так давно…

- Для меня — нет, - он наклонился чуть ближе, и в его глазах вспыхнуло что-то настойчивое. — Я помню многое. И Марусю твою помню.

Марина замерла.

- Зачем ты об этом?

- Просто… - Он потянулся за бокалом, делая вид, что это неважно, - Мне всегда было интересно, как ты это пережила. Тогда все шептались, а ты… ты будто даже не заметила.

- Я заметила. Ещё как заметила, - голос её стал тише. - просто не хотела показывать. Дома было тяжело.

Пётр Ильич вздохнул.

- Ты всегда была сильной. Может, поэтому… - он запнулся, словно подбирая слова, - Может, поэтому мне всегда хотелось быть ближе к тебе.

- Да брось, у тебя был счастливый брак, сын учёный, доктор наук. Сколько лет уже прошло со смерти Зои?

- Четыре года почти. Время летит. Я часто о тебе думаю.

Марина откинулась на спинку стула, изучая его лицо.

- Ты о чём это?

- О том, что мы уже не дети. И что… - он улыбнулся, но в этот раз улыбка была нервной, что, может, нам не стоит терять время.

Она понимала, к чему он клонит. И хотя в его словах не было ничего неожиданного, внутри что-то сжалось.

- Петя, - осторожно начала она, - ты хороший человек, состоятельный, самодостаточный, предприимчивый, с тобой не скучно. И мне приятно, что мы снова общаемся. Но…

-Но?

- Но я не готова. Не сейчас.

Он кивнул, будто ожидал этого, но в уголках его глаз мелькнула тень разочарования.

- Потому что Роман? Неужели до сих пор он ещё что-то для тебя значит?

- Не только, - она опустила глаза, - просто… мне нужно время.

Он хотел что-то сказать, но вместо этого лишь протянул руку и накрыл её ладонь своей.

- Хорошо. Я подожду. Не знаю, сколько я смогу ждать, так как мне не тридцать и не пятьдесят. Как и тебе. И каждый год уже не похож на предыдущий. Мы можем путешествовать по миру на огромном круизном корабле, можем пожить на каком-нибудь курорте и поправить здоровье и нервы. Мне не хочется одному. С тобой, я знаю, будет интересно.

Марина не ответила. Но и не отняла руку. В принципе, Ильич был неплохой партией. Возможно, её последней партией. Это её и останавливало.

Она смотрела неотрывно чуть выше своего собеседника – на колонну, чтобы ла за его спиной. А Ильич как раз смотрел на неё, и взгляд его был слишком внимательным - будто он видел не только её лицо, но и все те мысли, что крутились у неё в голове.

- Ты знаешь, - сказала она, опуская бокал на стол, - я сейчас в довольно деликатной ситуации.

- С наследством? - уточнил он.

- Не только, - она убрала руки со стола и положила их на колени, выпрямив и без того прямую спину, - мои сыновья… Они не понимают, что я для них делаю.

Ильич нахмурился.

- А что ты для них делаешь?

- Защищаю, - её голос стал твёрже, - от правды, которая может им не понравиться.

Он откинулся на спинку стула, изучая её.

- Какая правда?

- Ты же знаешь, что Маруся …

- Говорили в то время, что она связалась с кем-то из партийной верхушки.

- Связалась? – Марина Витальевна усмехнулась, - она работала на них. И Дом на набережной, и дача - всё это не просто подарки за хорошую службу. Это отступные.

- За что?

- За молчание.

- И теперь ты боишься, что это всплывёт? - спросил Ильич, - ну и что? Дела давно минувших лет. Мы жили в другой стране.

- Я не боюсь. Я контролирую, - её глаза сверкнули, - но для этого мне нужно, чтобы мои сыновья… не копались в прошлом.

- И что, ты решила их поссорить, чтобы отвлечь?

- Я дала им загадку вместо правды. Пусть думают, что борются за дачу, а не за то, что скрыто под ней. А там… как получится. Я посмотрю, кто из себя что представляет. Люблю срывать маски.

Ильич задумался.

- И где тут моё место?

Марина Витальевна улыбнулась.

- Ты - мой щит. Если я буду с тобой, они подумают, что я просто ищу утешения после ссоры с детьми. Никто не станет искать второе дно.

- То есть ты используешь меня как прикрытие?

- Нет, - она наклонилась ближе, - я предлагаю тебе игру. Ты всегда любил сложные задачи.