Свет блуждающих огней

Глава 1.

1968 г. Ноксхил.

Первый этаж нашего небольшого, но уютного дома утопал в солнечном свете. Лучи пробивались через тонкие занавески, которые танцевали с игривым летним ветерком, прорывающимся через форточку. С кухни в гостиную веяло сладким запахом свежей выпечки и пряный запах трав, которые бабушка всегда добавляла рагу. Из радио, стоящего на высокой тумбе, играла какая-то легкая, ненавязчивая музыка. Все в доме было наполнено летними спокойствием и беззаботностью.

Я, как и всегда, сидела в центре большого круглого ковра, напротив камина и играла с любимой куклой и солдатиком.

- А теперь ты должна покушать, Маргарет, а то мама будет ругаться!..

Я чуть нахмурилась, парадируя серьезности бабушки, и пригрозила кукольному ребенку пальцем. Кукла наклонила улыбающееся лицо вперед из-за мягкого тела и тяжелой резиновой головы, будто соглашаясь с требованием.

- Лея! – бабушка позвала меня громким выкриком с кухни, и тут же загремела посуда. Послышался звон, а после громкое раздраженное ругательство.

Я тихо повторила услышанное слово, словно пробуя его на вкус, и улыбнулась: «Красивое слово…»

- Лея, ну где ты там?! Все же остынет! – снова закричала бабушка, продолжая бесноваться на кухне, собирая, судя по звуку, осколки с пола.

- Сейчас… - крикнула я в ответ, но продолжала сидеть на полу и играть с игрушками.

Только я продолжила кормить Маргарет, как неожиданно музыка прервалась, и из радио послышался сухой голос диктора.

- Пропал ребенок. Майк Браун - мальчик, 9 лет – ушел с заднего двора и не вернулся домой вечером вчерашнего дня. Последний раз был замечен на центральной улице, шел в сторону церкви… - мужчина откашлялся и продолжил. - Особые приметы: невысокого роста, пухлый, коротко стриженные каштановые волосы, множество родинок на лице, на шее и левом запястье большие родимые пятна. В вечер пропажи был одет в белую футболку, длинные джинсовые шорты и сандалии. Если вы его видели, то незамедлитель…

Диктор не успел договорить, как бабушка вошла в гостиную и выключила радио, вытирая руки о фартук. Ее тонкие светлые брови снова недовольно нахмурились, но вместо возмущения и недовольства она лишь вздохнула и, приобняв меня за плечи, повела за стол.

- Пойдем уже обедать, дорогая… - устало произнесла она, пытаясь не затрагивать тему пропажи ребенка. В ее глазах отразился страх, а и так худое лицо еще больше осунулось, но это было лишь на мгновение.

- А почему того мальчика ищут? Разве можно уйти и не вернуться?

Я села за стол и посмотрела вопросительно на бабушку, на что она лишь тяжело вздохнула и налила суп, крепко сжав пальцами тарелку.

- Не забивай этим голову, Лея…

1978 г. Ноксхил.

Чья-то ладонь грубо тряхнула меня за плечо, а в сонное сознание прорезался хриплый голос матери, разрушая теплый сон о детстве.

– Чертов городишко… - еще прилично высказалась мама. – Лея, подъем, мы уже скоро будем на месте! – она снова нетерпеливо потрясла меня за плечо, продолжая ворчать: - Давай же, просыпайся!..

Я с трудом открыла слипшиеся веки и глянула растерянно в окно, пытаясь понять, куда мы подъезжаем. Спросонья было сложно вообще что-либо понять, но вывеска «Добро пожаловать в Ноксхил» отрезвила не хуже ледяной воды из поломанного душа маленького придорожного мотеля.

Я резко выпрямилась и неверяще смотрела в окно: «Неужто мы уже добрались? Хах! А тут даже ничего не изменилось за столько лет…» Казалось, что город замер во времени, даже мусор на дороге за эти десять лет никуда не делся. Те же полупустынные улицы, те же мрачные, хоть и со светлой отделкой, дома, те же пошарпанные магазинчики. Ничего не изменилось с момента нашего отъезда.

Нам встречались редкие прохожие, хмурым взглядом провожающие нашу машину. Ладно, время все же коснулось людей, но это только внешне. Многие стали похожи на эти старые и дряхлые домишки, потрепанные жизнью.

- Ты звонила папе? – с трудом оторвала взгляд от улицы и посмотрела на маму, сжимающую руль при упоминании моего отца.

- Он вообще не выходил на связь. Наверное, снова нажрался с кем-то! Так что надеюсь, что его не будет дома в момент нашего приезда!

Я поджала губы, резко выдохнув. Каждый разговор об отце еще с детства заканчивался чуть ли не громкими и грубыми ругательствами, которыми выражаются разве что моряки. Но, впрочем, я буду всегда, в какой-то степени, солидарна с матерью в отношении отца и его любви к алкоголю…

Машина ехала по улицам, частенько подскакивая и кряхтя на неровной, почти разбитой дороге, пока не остановилась, качнувшись вперед, около серого двухэтажного домика. Я печально оглядела строение, бывшее мне когда-то родным домом, который покинула вместе с матерью еще десять лет назад. «А я почему-то помнила его светло-желтым и таким…воздушным…» - вздохнула я, выбираясь из нашего авто.

В окнах не было моих любимых светлых занавесок, которые от легкого дуновения развевались красивыми волнами, показывая прохожим цветы в горшках, стоящие на подоконнике. Некогда светло-желтая отделка обшарпалась и посерела от времени. Красивые клумбы под окнами уже были простыми неухоженными кустами, местами засохшими.

Я стояла, как в землю вкопанная, и с затаенной тревогой смотрела в тусклые, грязные окна. Но неожиданный толчок материнского локтя в мой бок заставил вернуться в реальность.

- Ты чего замерла? – я подняла на нее взгляд и заметила, что мама так же расстроена и подавлена, как и я. – Знаешь…

Она резко замолчала, а я с живым интересом посмотрела на нее. Не часто она была со мной откровенна, так что моменты такой близости были подобны манне небесной.

- Что такое, мам?

- Я… тоже не в восторге от возвращения в это гиблое место. Но потерпи немного, Лея: ты закончишь школу, а я заработаю денег и мы уедем отсюда! Честно!