Свет блуждающих огней

Глава 3.

В полной темноте я чувствовала себя кроликом, у которого вот-вот от ужаса сердечко остановится. Меня окружал холод и шепот, в котором уже было невозможно распознать отдельные слова – все звуки стали единым белым шумом.

Единственное, что удерживало мое перепуганное сознание наплаву – это ледяные пальцы, словно приросшие к моему запястью, пронизывающие мои сосуды разгоряченным холодом.

- Пусти! – заорала я истошно, резко выдергивая руку из захвата.

Секунда полной тишины.

- Ты чего? – прошептал тихо женский голос. Чужой голос. – Тише! Нельзя же шуметь!..

Мои глаза расширились от немого животного ужаса и полной потерянности. «Что происходит?!» - отчаянно стучала в висках кровь.

Холодная рука моментально разжалась на моем запястье, видимо, во избежание повтора моих криков. Но сейчас я бы, наверное, вообще и звука выдавить не смогла: горло словн пережали тиски, а грудь обжигала нехватка свежего воздуха.

В темноте что-то чиркнуло и появился маленький огонек. Он то дергался, то плавно покачивался. Совсем маленький и беззащитный… Казалось, один неверный выдох и пламя потухнет. Все в комнате затаили дыхание. Женские пальцы медленно и бережно пересадили пламя со спички на огарок свечи.

Зрение немного прояснилось и привыкло к минимальному наличию света. Но лучше бы я этого не видела… Комната не была нашей гостиной, где мы сидели с бабушкой. А женщина, которая держала свечу, не была моей бабушкой.

- Кто вы?! – осипшим от напряжения и волнения голосом взвизгнула я, подскакивая и роняя массивный невысокий табурет.

- Тихо! – молодая женщина лет тридцати смотрела на меня с ужасом. Ее большие глаза блестели огоньком и влагой. Вытянутое лицо было еще более вытянутым и резким.

Она дрожащей рукой поставила свечу на стол, задержав дыхание, чтобы не потушить единственный источник света, а потом подобно зверю замерла, прислушиваясь к звукам не только в доме, но и за его пределами. Женщина определенно чего-то ждала…чего-то плохого, от чего нас могли спасти лишь тишина и темнота.

Видимо, ее опасения не оправдались, и она тихо-тихо затараторила:

- Ты совсем забыла, какой сегодня день, Дакота?

- К-какая Дакота?! Женщина, вы кто?! – почему-то я не могла говорить тише. Голос все время срывался на высокую ноту, хотя горло неприятно жгло и царапало изнутри.

Мои визги не остались “безнаказанными”. Девушка тенью метнулась ко мне, случайно опрокидывая со стола глиняную тарелку, грохот которой смешался с моим напуганным писком. Я попыталась сбежать. Сделала ровно два шага назад, споткнулась о табурет и грохнулась на спину. Женщина повалилась сверху. Несмотря на ее хрупкий вид, она оказалась взбитой и физически тяжелой, отчего без особого труда смогла удерживать меня прижатой к полу.

Женская сухая рука, которая была скорее старушечьей, закрыла мой рот, сжимая мое лицо длинными цепкими пальцами. На меня вновь накатил склизкий страх от непонимания всей ситуации. Сработал древний, как и все живое на этой земле, инстинкт – бей или беги. Бежать не получилось. Осталось только бить.

В панике я вцепилась зубами в ее ладонь. Рот наполнился ярким вкусом металла. Женщина закричала от боли и неожиданности, отдернув руку и отшатнувшись назад.

А вот и появилась возможность бежать.

Я подскочила на ноги, как в попу ужаленная, и рванула к какой-то двери.

- Не открывай! – закричала женщина за моей спиной, а потом меня схватили за ногу и снова повалили на пол, не давая открыть заветную дверь. Затылок встретился с деревянным полом в очередной раз. Даже в глазах потемнело от удара.

Я опять оказалась лежащей под этой сумасшедшей, которая оказалась еще и чересчур сильной и прилипчивой. Больше она не давала мне возможности ударить ее или укусить.

- Пусти! Пусти меня! – извивалась змейкой я, срываясь на крик, по всей видимости, в попытках оглушить противника.

- Замолчишь ты уже наконец?! Что на тебя нашло?! Мы не должны…

Ее прервал стук в дверь где-то в глубине дома. Мы замолчали, пялясь друг на друга. Женщина определенно была перепугана происходящим не меньше моего.

«Значит, эта дверь не входная… Ладно…» - судорожно соображала я, покосившись на дверь рядом.

- Я сейчас отпущу, но больше ни звука!.. – тихо прошептали мне на ухо.

«Дело, видимо, плохо, раз она так озирается то на меня, то вглубь дома…»

Я молчала, замерев на полу. Лишь мое тяжелое дыхание растекалось по полу тихим сдавленным свистом, будто подтверждение, что я буду молчать. Меня, как и обещали, отпустили.

- Затуши свечу!.. – тихо попросила женщина, смотря на свою кровоточащую ладонь. – И спрячься туда.

Она быстро показала на дверь, в которую я так ломилась, и, не дожидаясь моего ответа, пошла к двери, в которую постучали настойчивее. Откуда-то с полки она взяла шмоток ткани и замотала в него руку, которую тут же спрятала в складках старого платья. Поняв что свет еще горит, женщина обернулась и требовательно зыркнула на меня. Клянусь, ее глаза горели как у животного!

«Дело пахнет жаренным!» - страх перед этой странной незнакомкой преобразился и стал страхом перед неизвестностью, что в который раз стучалась в дверь. Я быстро поднялась, прихрамывая, добежала до стола и затушила свечу.

Снова всепроникающая темнота, облепила мое тело, как склизкая болотная жижа. Я пошла наощупь вдоль стеночки, стараясь дышать ровно и тихо. Под пальцами ощущалась лишь рельефная и шершавая, но местами ровная и гладкая поверхность деревянного сруба. Стена казалась бесконечным полотном. «Да где же этот чертов проход?!» Я не слышала, как женщина открыла входную дверь, о чем и с кем она говорила. В ушах стучал, как похоронный марш, мой собственный пульс.