Свет божий

Глава 7

                                                               Глава 7

                                                    Обнажи и искупи!

       Солнце, стоявшее в зените, освещало холодными лучами поляну. Утренняя проповедь уже давно закончилась, и все разошлись по лесу в поисках припасов. Сегодняшнее утро сулило многообещающий вечер, ведь Отец Митчелл пообещал, что в то время как на небе засверкают первые огни, начнётся искупление…

       Сейчас же он сидел в часовне, в очередной раз перечитывая Священное Писание, изредка поглядывая на тщательно протёртый нож, попутно пытаясь предугадать, что нового сообщит Отец. Но длилось это не долго. Думы пастыря прервал маленький паучок, имевший неосторожность забежать на священные страницы. При виде букашки взгляд Митчелла тут же принял ненавистнический оттенок, и пастырь, сжав кулак, со всей силы ударил по бедолаге. Тот же, в свою очередь, будто в отместку, оставил смачное пятно на странице.

       – О нет! – широко распахивая глаза, прокричал пастырь. От неожиданно накатившей ярости он тут же опрокинул стол. Нож и Библия разлетелись по разным углам. Поняв, что случилось, Митчелл тут же кинулся к священной книге. С отчаянными воплями «Господи, помилуй! Господи, помилуй!» причитал он, поднимая дрожащими руками Библию. Развернув её на той странице, где был раздавлен паук, Митчелл ещё раз соприкоснулся взглядом с пятном и начал рыдать:

       «Что же я наделал?» – кричал он сквозь слёзы.

       Вдруг случилось неожиданное: в дверь постучали. Пастырь замер на секунду.

       – Кто это? – спросил он уже спокойным тоном. Дверь открылась, на пороге стоял Джек. – А, это ты! – выдохнул Митчелл.

       – Эмм… У Вас всё в порядке, Отец?

       – Да, у меня всё в полном в порядке, – улыбнулся пастырь, – только вот вспылил чуток, а ты что тут делаешь, разве ты не должен быть в лесу?

       – Я услышал Ваш крик, Отец, и подумал…

       – Мало ли что ты там подумал! – перебил Митчелл. – У меня всё в полном порядке, иди отсюда! – махнул он руками и отвернулся.

       – Отец!

       – Что ещё?

       – Что нас ждёт вечером?

       – Вот вечером и узнаешь!

       – Хотя, знаешь что? – пастырь развернулся к своему последователю.

       – Что, Отец?

       – Созывай всех сюда! – улыбнулся проповедник.

       Джек кивнул и вышел из часовни, а Митчелл тем временем подобрал с пола нож. «Ну что, Отец, я готов!» – шепнул он себе под нос и, подойдя к двери, начал смотреть в щёлку. Ожидая паству, минут через десять он увидел, как из леса выходят последователи. Дождавшись, когда все встанут полукругом, Митчелл вышел. «Дети мои! – провозгласил он, спускаясь по ступенькам, пряча руки за спиной. – Сегодня, как я и обещал, вы приблизитесь на шаг к искуплению, но, дети мои, чтобы искупить грех, его нужно обнажить для начала, – сказал проповедник, засучивая рукав. – Узрите!» – продемонстрировал он вырезанное слово и нож. Все мельком переглянулись. «Недавно я согрешил гневом… Ты, наверное, помнишь?» – пастырь, улыбаясь, посмотрел на Джека. Тот чуть покосился в ответ. «Итак, кто первый?» – улыбнулся Отец, обводя взором паству. «О-о, Сэм! – указал Митчелл на одного из последователей по левую сторону. – Я знал, что ты всегда хотел всего быстрее и больше других. Твой грех – это алчность. Подходи!» – подозвал он рукой.

       Мужчина подошёл. Пастырь положил ладонь на плечо грешника: «Встань на колени, дитя, в знак смирения…» Сэм послушно выполнил указание.

       Митчелл обошёл мужчину и, встав за спиной, в одно движение разрезал рубашку. «Да начнётся первый шаг к искуплению!» – прокричал он, поднося нож к коже не самого здорового цвета. Как только лезвие её коснулось, Сэм начал тихонько хныкать. Заметив это, пастырь положил руку ему на затылок.

       «Ну-ну, дитя… Это же для твоего спасения…» – проговорил он, на мгновение исказив лицо жестокой ухмылкой. Нож уже начал касаться пространства между лопаток.

       Как только пошёл первый надрез, Сэм закричал и изо всех сил дёрнулся. Остриё соскользнуло, и надрез получился чуть больше, чем требовалось. Пастыря это разозлило. Он дёрнул бедолагу за плечо, тот уже вовсю рыдал. Отвесив смачную пощёчину, Митчелл продолжил вырезать слово «алчность», уже крепко держа несчастного за шиворот. Смотрящий на всё это Джек постепенно приходил в дикий ужас от происходящего. Не такого он ожидал. Митчелл обещал, как сейчас казалось, совсем другое. «Вы будете в раю, вы искупите свои грехи путём терпения и смирения», – эти слова пульсировали в голове Джека. Не отрываясь, мужчина смотрел, как вырезается последняя буква. Это было уже слишком… «Вот и всё, дитя!» – сказал пастырь, вытирая нож и попутно смотря на отползающего Сэма. Джек от такой картины невольно сделал шажок назад. Отец это заметил: «Что такое? – поинтересовался он, будто бы безразлично. – Расхотелось в рай, сын мой?» – указал Митчелл ножом на перепуганного последователя. Тот что-то промямлил под нос. «Я не слышу» – всё таким же холодным тоном сказал Отец. Вся паства направила взгляд в сторону Джека.

       Посмотрев на своих братьев и сестёр, он заметил в них нечто странное: их взгляд был почти таким же, как и у пастыря, по-рыбьи пустым и безразличным, и даже в глазах Амели, стоявшей по правую сторону, не было малейшей толики тепла. Испуганно и растерянно Джек сделал ещё шаг назад.

       «Завтра ты обнажишь свой грех!» – сказал пастырь, смотря перепуганному мужчине в глаза. Тот, нервно сглатывая слюну, тоже смотрел в глаза Отцу. Именно в эту секунду Джек понял, что надо бежать…