Свет дневной звезды

Художник

– Телефон! Мне нужен телефон!

Я бежал по обезумевшей улице, думая только об одном – позвонить, сказать!

Забежал в здание, вбежал по лестнице на офисный этаж. Застал самозабвенно целующуюся парочку. Нашёл телефон.

– Алло, мама!

– Ник! – она плакала.

– Ты уже знаешь?

– Все знают. Милый, как же я скучаю.

– Прости, что я не рядом, – голос срывается, я бессильно сминаю листок бумаги.

– Ничего, милый.

– Где отец, он рядом?

– Да, тут, – она передала трубку.

– Сын.

– Прости меня! – Боги, за что, зачем я поехал в это чёртово путешествие именно сейчас?!

– Я горжусь тобой! Просто знай это. Всегда гордился.

– Отец… я… я… вас люблю! – я до боли во всём теле ненавидел то, что не мог обнять своих родителей, быть рядом. Хотя бы быть рядом!

– Сынок, ты один?

– Да, да, тут никого, – я рыдал.

– Нет, не будь один. Мы с мамой вдвоём. А ты… ты один. Сынок, мы любим тебя, прости, что мы не рядом! – связь прервалась, раздались издевательские длинные гудки.

Я расколотил трубку о стол и пошёл прочь. Сотовые не работали, ничего не работало!

«Не будь один».

Я всю жизнь один.

Я поднял взгляд на багровеющее небо. Приехать в Нью-Йорк в погоне за знаменитым художником и попасть в ловушку расстояния между любимыми людьми и временем.

Пошёл на выставку, которая должна была состояться сегодня, но теперь никому не нужна.

Я вошёл в открытое помещение – выставка была уже полностью подготовлена.

– Не думал, что у меня есть настолько преданные поклонники!

Посередине зала сидел мужчина на дешёвом пластиковом стуле с бутылкой вина в руках.

– Приехал на другой конец материка, чтобы увидеть ваши работы, – обвиняюще произнёс я. Словно он самолично заставил меня это сделать. А ведь так оно и есть. Не восхитись я его талантом – был бы рядом с родными…

– Понимаю, – он кивает, опустив голову.

Я разглядываю картины. Молодая девушка с русыми волосами и зелёными глазами на всех картинах. Где-то она совсем ребёнок.

– Кто это?

– Моя дочь, – отвечает он и присасывается к бутылке.

– Красивая. Вы видите её бесподобной.

– Как и любой отец.

– Почему она не с вами?

– Автокатастрофа два года назад, – он хмыкнул. – Мой конец света прошёл незаметно для мира.

– Зато конец мира не пройдёт незаметно для вас, – в свою очередь хмыкнул я.

Он протянул мне бутылку, не поднимая головы.

Если бы сейчас то же самое сделал бомж-наркоман, не мывшийся пять лет, я сделал бы то же самое: выхватил бутылку и, сделав несколько больших глотков, сел на пол рядом с художником.

– Ты тут один? – спросил художник, подняв вполне ясные, синие глаза.

– Да, все родные остались там, – я махнул рукой в сторону.

– Повезло.

Я хмыкнул.

– Несказанно! – иронию в моём голосе не мог уловить разве что овощ.

– Я совсем один.

Я посмотрел на восхитительную картину – молодая девушка придерживает шляпу рукой и, улыбаясь, ловит мыльный пузырь.

– Это вам повезло. Терять вам уже нечего, – я снова сделал глоток и протянул бутылку владельцу.

– Вот, казалось бы, именно сейчас человек должен понять: лучше, когда осознаёшь, что прожил хорошо, и уходишь. Но с другой стороны, ты ведь так хорошо жил – почему сейчас?! Или, когда терять нечего, уходить или оставаться не имеет для тебя никакого значения.

– Две одинаковые противоположности, – кивнул я.

– Мы с тобой, – он подался чуть вперёд. – Скажи, если бы тебе сказали, что свет погаснет не через несколько часов, а через неделю, что бы ты сделал?

– Много чего, – пожал плечами. – Вернулся бы домой, посадил дерево, может, даже влюбился бы, успел бы.

– А я бы убился, – развёл руками художник. – Потому что тогда всем будет плевать на теперешний мой смысл жизни. Как и сейчас, – он кивнул на картины.

Мы замолчали, обдумывая сказанное.

– А почему раньше не влюблялся?

– Мне не нужна была эта ответственность, – пожал плечами.

– А сейчас?

– Так хочется нежности.

– Сказал мужик мужику в тёмном помещении, – он глухо рассмеялся, я ему вторил.

– Ты прав, мне повезло. Я любил и был отцом.

– А я даже дерево не посадил…