Свет его души

Глава 12

Не было и капли сомнений, что Федейра понесла от Ная – она легла в его постель девственницей. Да и он близко не подпустил бы к ней другого мужчину. Или советник хочет быть уверенным, что его дочь забеременела?

Но почему ее отец в курсе их тайного брака? И почему Фед поспешила ему первому сообщить о беременности? Выходит, событие, которое через девять месяцев невозможно будет скрыть, принудило ее открыться отцу? А значит, они смогут жить семьей без оглядки, что их рассекретят?

Наярд перевернулся на спину и, закрыв глаза от яркого солнца рукой, тихо рассмеялся. Теперь, когда любимая носит под сердцем его ребенка, она никуда не денется. Федейра полностью принадлежит ему. Он вытащил счастливую карту.

«Сегодня же напишу матери».

– Не хочешь подождать еще неделю, чтобы точно убедиться, что в твоем чреве ребенок? – настойчивость отца уже настораживала.

– Еще неделю терпеть его жадные руки на своем теле? – в голосе Фед слышалась брезгливость.

Улыбка сползла с лица Наярда.

– Небольшая плата за то, что у тебя будет ребенок, – спокойно ответил дочери советник.

«А я? Что будет со мной?» – Най резко перевернулся на живот. Молодой и наивный дракон пребывал в сильнейшем смятении.

Наярду хотелось ворваться в комнату и потрясти эту красивую змею за плечи, чтобы она вспомнила, как стонала от страсти, когда он покрывал ее тело поцелуями. Какие говорила слова любви! Разве можно быть такой лгуньей?

Най усилием воли остановил себя. В сердце брезжила вера, что он ошибается. Не так понял. Все совсем иначе. Но...

– Отец, скажи, как ты пережил, когда мою мать целый месяц оплодотворял кто–то другой? – Федейра повысила голос. Она говорила зло и отрывисто. – Тебе было приятно? Или ты скрипел зубами так же, как сейчас скрипит и скручивается от ревности мой Шелди?

«Кто такой Шелди?», – Най замер, ловя каждое слово.

– Ты же знаешь, что оплодотворители в итоге умирают. Не к кому ревновать. Но без них род василисков давно бы исчез. Так уж поиздевалась над нами природа, ничего не поделаешь. Все женщины нашего рода проходят через постель подходящих драконов, – советник говорил так спокойно о смерти «оплодотворителей», что Наярда затошнило.

– Хорошо, я потерплю. Готовьте храм. Я приведу дракона туда ровно через неделю.

– Умница дочка.

Скрипнуло кресло. Видимо, советник сидел, а теперь встал.

– Шелди здесь? – в голосе Фед слышалось неподдельное волнение. Ожидание, помноженное на желание. – Ты обещал, что мы встретимся.

– Здесь. Но помни, что вы можете быть вместе только после того, как ты станешь вдовой. Жди. Я сейчас пришлю его. Когда повидаешься с ним, уходите по одному через черный выход. Не надо привлекать к моему заведению внимание.

То, что публичный дом принадлежит советнику королевы, тоже было сногсшибательной новостью, но предыдущие «сюрпризы» с лихвой перекрыли все.

«Я – оплодотворитель. Вот почему брак тайный. Меня убьют, и никто не свяжет мою смерть с Федейрой. В семье василисков родится ребенок, и все будут поздравлять счастливых родителей. Кто же их так проклял, что они не могут зачать детей сами? И почему они до сих пор василиски, если из поколения в поколение их женщин оплодотворяют драконы?»

Наярд специально отвлекался на размышления, чтобы не слышать звуки поцелуев и разговоры сквозь слезы, доносящиеся снизу. Его любимая клялась в любви другому мужчине. Обещала, что нужно потерпеть всего неделю и они, наконец, воссоединятся. Конечно. Ведь вдовам не надо разводиться, чтобы заключить брак с новым мужем.

Наярд провалялся на крыше до глубокой ночи. У него не было сил ни улететь, ни просто спуститься. Он болезненно переживал предательство. Он хотел умереть.

«Что ж, это именно то, что им нужно. Но зачем такая сложная игра? Могла бы согласиться переспать со мной без брачных обязательств, забеременеть и, ни слова не сказав мне, исчезнуть. Да, я побегал бы, пооббивал бы пороги, ища ее, но однажды успокоился бы. И даже в мыслях не держал бы, что стал отцом. Нет, здесь что–то нечисто. Еще эта клятва».

Най потрогал висящий на шее амулет Вечной клятвы и шепотом произнес вслух:

– Никогда и никому.

Кое–как спустившись, больной от мыслей, а не от разошедшейся раны на плече, весь в крови и изодранной одежде, он выглядел жалким. Шел пошатываясь. Бездумно остановился, когда кто–то рядом громко рассмеялся, показывая на него пальцем.

– Посмотри, что творят эти кошки. Надо бы попробовать на зуб их коготки.

Най не помнил, как дошел до своего корпуса. У двери его ждала Федейра. Подбежала, в ужасе распахнув глаза.

– Что?! Что с тобой случилось?

Он рухнул на постель, не произнеся ни слова. Фед срезала с него окровавленные лохмотья, оставшиеся от одежды, перевязывала рану, шепча какие–то заклинания. Наярд тяжелым забылся сном и не видел, когда ушла предательница.

Всю неделю дракона сжигал жар. Лекари думали, что от воспалившейся раны, но он–то точно знал, что так в нем умирает любовь. И уже никто и никогда не сможет оживить ее.

Лгунья заглядывала к нему только ночью, жалела, давала лекарство и уходила. А Най считал дни. Знал, что пройдет ровно неделя, и Федейра найдет уловку, чтобы потащить его в храм.