月明千里 / Свет луны озаряет тысячи ли

Глава 2. Сомнения

Как только они вышли, Ши Юаньчжун шумно выдохнул и с облегчением уронил руки на стол. Фраза, которую напоследок обронил Тан Чжао, не предвещала ничего хорошего, и больше походила на завуалированную угрозу, нежели на дружеское предупреждение. «На устах мёд, а за пазухой меч»[1]… Сейчас оставалось лишь гадать, как поведёт себя клан Тан после отказа, но одно было ясно: просто так он этого не оставит.

— Что скажешь, Юань-гэ[2]? — нарушил тишину голос вернувшегося Фэн Сяньцзяна. — Едва нам стоило поселиться в Фэнхуане, как благосклонные соседи тут же предложили добровольное рабство.

— Не то чтобы рабство, но приятного тут и правда мало… Я бы скорее назвал это прямой зависимостью, которую господин Тан любезно преподнёс под видом «покровительства влиятельного клана», — с досадой откликнулся Ши Юаньчжун.

В ответ Фэн Сяньцзян лишь поморщился — ему-то гость не понравился ещё с первых минут знакомства. Пускай Тан Чжао был вежлив и не совершал ничего предосудительного, его приветливая улыбка и цветистые речи совсем не сочетались с цепким взглядом и, как позже выяснилось, истинной целью посланца. Подозрения в недобрых помыслах клана Тан появились у Фэн Сяньцзяна ещё до беседы в главном доме и окончательно подтвердились во время неё, так что ни о каких «друзьях и союзниках» не могло быть и речи.

— Знаешь, можно называть это чем угодно — рабством, зависимостью, покровительством — но заискивать и выслуживаться перед другими кланами я не собираюсь. Даже перед кем-то вроде клана Тан. Я не хочу, чтобы люди смотрели на меня свысока лишь потому, что им повезло родиться в богатой семье.

Высказавшись, Фэн Сяньцзян опустился за стол и принялся беспокойно барабанить пальцами по деревянной поверхности, наблюдая за главой. Тот по обыкновению занялся уборкой после чаепития и с невозмутимым видом составлял пиалы на поднос. После того, как посланец ушёл, забрав с собой гнетущее напряжение переговоров, всё возвращалось на свои места и казалось таким привычным…

…Они оба происходили из достойных, но не самых высокородных семей и, даже обретя более высокий статус, так и не научились перекладывать все домашние хлопоты на прислугу. Быть может, для молодых господ было несколько несолидно заниматься уборкой, работать в саду и чистить конюшни, но сейчас это помогало сохранить время и силы других обитателей Байхэюаня. Его восстановление требовало сплочённой работы, а потому младшие старались помогать старшим, старшие поддерживали младших, и до сих пор жизнь клана Ши протекала достаточно мирно. Неудивительно, что вскоре нагрянули неприятности — слишком уж безоблачными оказались первые дни в Фэнхуане, чтобы так продолжалось и дальше.

— А разве я этого хочу? Или кто-то из учеников?  — после долгого молчания ответил Ши Юаньчжун. — Будь добр, прекрати стучать по столу.

Пусть внешне глава Ши казался спокойным, в действительности он едва сдерживал негодование, а после слов Фэн Сяньцзяна — прямолинейных и немного наивных, но всё же справедливых — буря в его душе лишь усилилась. В то время как старший ученик постепенно успокаивался, Ши Юаньчжун не находил себе места от тревоги.

В очередной раз переставив поднос с места на место, он со вздохом спросил:

— Хочешь, я попрошу заварить свежий чай? А-Цзи[3] обещала принести второй чайник, когда мы закончим беседовать с гостем, но что-то она задерживается.

С губ Фэн Сяньцзяна сорвался невесёлый смешок:

— Мне бы чего-нибудь покрепче сейчас.

— Только рисовое вино[4], — улыбнулся Ши Юаньчжун. — Если, конечно, ты будешь его пить.

— Юань-гэ, ты бы ещё соевый соус предложил. Ни за что не поверю, что у нас закончилось нормальное вино, — скривился в ответ Фэн Сяньцзян, на что глава Ши лишь пожал плечами и философски заметил:

— Кажется, ты выпил его ещё на прошлой неделе. Потому что во всём клане никто, кроме молодого господина по фамилии Фэн, не испытывает такой искренней привязанности к крепким напиткам.

Старательно делая вид, что не расслышал конец фразы, «молодой господин по фамилии Фэн» ухватился за последнюю возможность раздобыть себе вина и с надеждой спросил:

— Может, у тебя осталось?

— Ни одного кувшина.

— А если…

— Не «если».

— Вдруг где-то ещё…

— Нет.

— Но…

— Ни одного кувшина, — отрезал Ши Юаньчжун. — Сам ведь знаешь, что я пью редко, а потому запасов вина у себя не держу.

— И зря, — разочарованно проворчал Фэн Сяньцзян. — Пил бы чаще — был бы веселее.

На это глава Ши лишь отмахнулся — мол, «не суди по себе», а его собеседник фыркнул и театрально закатил глаза. Похоже, в этот раз и правда придётся обойтись чаем.

Шуточные препирательства немного отвлекли от мрачных мыслей, но вопрос с кланом Тан по-прежнему, словно назойливое насекомое, не давал покоя. Бесконечно откладывать его — до тех пор, пока соседи сами не напомнят о себе — было бы плохой идеей, но и сходу решить, как избежать гнева могущественного клана, не навредив своему, казалось чем-то утопическим.

— Я тут поразмыслил… — задумчиво произнёс Ши Юаньчжун, незаметно для себя начиная постукивать по столу пальцами, — а что, если наш отказ всё же был ошибкой?.. Сейчас мы и правда не можем обеспечить Ханьшоу людьми или ценностями, но слухи разлетаются быстро, и я не думаю, что посылая своего человека, Тан Сюаньлин надеялся обнаружить здесь богатый и процветающий клан. Что же, всё-таки, у него на уме?..