Свет моей души

Глава-1

Она понимает, что взрослеет. С каждым прошедшим днем, с каждым прошедшим месяцем, она постепенно осознает, что становится старше. И Солнышко даже самой себе не до конца может объяснить, как с нею это происходит.

Быть может, это проявляется в её сильно изменившемся голосе. С возрастом он стал мягче, выразительней, с ярко выраженным грудным придыханием, заставляющим каждый раз вздрагивать проходящего мимо Ворчуна. Может быть, это видно из-за всё меньше становившихся игр с Малышом, которые теперь кажутся ей слишком простыми и глупыми. Её давно уже не интересуют бывшие детские забавы, и она часто убегает из дома, чтобы просто не возиться с братом. А быть может, это начинает становиться заметным по её характерно преобразившейся фигуре.

Придирчиво смотря на себя по утрам в большое настенное зеркало, она замечает, что растет. Она давно уже не подросток. Теперь, вместо смешной маленькой девчонки из зеркальной глади на неё смотрит красивая девушка с изящной тонкой талией и большими серьезными глазами в обрамлении длинных ресниц. Короткая ночная рубашка едва прикрывает до бедра её стройные ножки, и она с немалым удивлением подмечает аппетитные выпуклости, появившиеся на её новом теле.

Солнышко бывает подолгу стоит возле него, вертясь то так, то этак, принимая самые разные позы и в душе осознавая, что стала совсем другой. Нынче ей исполнилось восемнадцать лет, и кажется, на языке и людей и гамми это называется совершеннолетием.

Все живущие в доме замечают, что у неё меняется характер. Она всё чаще хочет быть одна, уходя с самого утра в лес, или чуть ли не на весь день запираясь в своей комнате. Малышу, хоть ему уже и исполнилось 12 лет, всё равно обидно, что сестра перестала уделять ему должного внимания, и он часто за обедом высказывает ей это, ловя в ответ красноречивые гневные взгляды.

— Дети, не ссорьтесь! — успокаивающе говорит Бабушка. — Солнышко, милая! — она мягко берет девушку за руку. — Ты бы действительно сходила с Малышом погулять! Он ведь все-таки твой брат, к тому же вдвоем гораздо веселей! — пожилая медведица почти умоляюще смотрит на её сердитое личико с крепко сжатыми губами.

— Бабушка права, Солнышко! — Ворчун, хмуря брови, неодобрительным взглядом посматривает на девушку, одновременно намазывая на кусок хлеба малиновый джем. — Ты совсем в последнее время не играешь с Малышом, вечно у тебя находятся отговорки, то ты занята, то тебе некогда, то ещё что-нибудь! Хоть раз возьми, погуляй с братом, он ведь так этого ждет!

— Солнышко, дорогая, может, тебе и вправду сегодня стоит… — решается вставить и свое слово Колдун, но его прерывает полный гнева крик девушки.

— Хватит! — она тяжело дышит, дрожащими ресницами пытаясь унять наворачивающиеся на глаза слезы. – Прекратите это! Я ничего больше не желаю об этом слышать! Малыш уже не маленький, он сам может о себе позаботиться, я не обязана с ним проводить все свободное время! А все вы… Вы… — не договорив, Солнышко бросает ложку, и, вскочив, убегает из столовой, закрыв лицо руками.

Все потрясенно сидят, переводя изумлённые взгляды друг на друга, и в столовой на некоторое время воцаряется полная тишина. Первой приходит в себя Бабушка.

— Я поговорю с ней! — старая медведица быстро встает из-за стола и почти бегом покидает обеденный зал.

— Да что такое происходит с этой девчонкой? — недоумевающее разводя руками, произносит Ворчун. — Она в последнее время сама не своя. Колдун, признавайся, это случаем опять не твои очередные штучки, а? — ворчливый медведь подозрительно смотрит на волшебника, и тот, перехватывая этот взгляд, словно ужаленный подскакивает на месте.

— Что ты, Ворчун, бог с тобою! — Колдун возмущенно машет руками. – Конечно, же нет! Как ты мог такое подумать! Я бы никогда не причинил вред нашей крошке, да и к Великой книге я уже как с месяц не подходил!

— Тогда что происходит с Солнышком? — почесав затылок, удивлённо спрашивает у всех Толстун. — Я ещё никогда её такой не видел!

— Мне кажется, друзья, что у нашей девочки просто начался переходной возраст. — осторожно высказывается Колдун, и за столом сразу начинается оживленный спор, в котором то и дело слышится язвительный голос Ворчуна. Тем временем Бабушка, подойдя к комнате Солнышка, негромко стучится в запертую изнутри дверь.

— Солнышко, дорогая, открой пожалуйста дверь! — ласковым голосом просит она. — Если хочешь, давай поговорим, я помогу тебе, только впусти меня!

— Бабушка, пожалуйста, уходи! — за дверью явственно слышатся приглушенные рыданья, и старая медведица, слыша это, тяжело вздыхает. — Оставьте все меня, наконец, в покое! Я не желаю сегодня никого видеть, убирайтесь, я хочу просто побыть одна!

— Девочка моя, что у тебя случилось? — Бабушка, надавив на ручку, старается открыть дверь, но у неё ничего не получается. — Ну, открой же мне, прошу тебя, я хочу тебе помочь, давай поговорим, я же вижу, как тебе плохо!

— Бабушка!!! — даже сквозь дверь слышно, как девушка захлебывается плачем. — Ты ничего не понимаешь!!! Ты ничем не сможешь мне помочь, поэтому, просто оставь меня, уходи, я хочу сейчас просто побыть одна! Пожалуйста!!!

— Хорошо, дорогая… — Бабушка, вновь тяжело вздохнув, наконец, отпускает деревянную ручку двери. — Я сейчас уйду.… Но обещай мне, что мы с тобою обязательно об этом поговорим, когда ты будешь к этому готова! Ладно? – она еще какое-то время стоит у порога, ожидая ответа, и, не получив его, в конце концов уходит, печально покачав головою.