Свет мой, зеркальце… молчи!

9. Алина

Накрывать стол я решила все равно по всем правилам. Как на Новый год. Ну и что, что всего на двоих? У меня, может, последний Новый год в родном мире! Неважно, что в полночь я вместо того, чтоб чокаться бокалами, видимо, пойду куда-то… неизвестно куда. А если даже не пойду, мне в тот момент, скорее всего, будет не до загадывания желаний.

Ну и что? На столе у меня все равно будут и мандарины, и салаты, и запеченное мясо –  пусть все на скорую руку, сделанное впопыхах и понемногу, но –  будет! И шампанское обязательно будет, в самых красивых бокалах. Может, хоть оно немного храбрости придаст. Надо чокнуться с последним человеком из родных краев. Как странно, что это окажется едва знакомый сосед. А потом уже сама себя стану поздравлять –  с Новым годом, с новым миром… 

Я что, почти решилась? Ну да, похоже на то.

Егор появился в одиннадцатом часу, с пакетами в обеих руках. Шел, видимо, не из дома: на нем была неизменная куртка, на плечах таяли снежинки. И пах он морозом и мандаринами.  И улыбался –  как-то тревожно, смотрел выжидательно.

Интересно, у меня-то нет выбора, а его что заставило идти в новогоднюю ночь к соседке, чтобы встречать с ней праздник тет-а-тет? Впрочем, что бы им ни двигало, мне это только на руку. К тому же, если я уйду, ему никто не помешает после полуночи отправиться к любой компании веселиться.

Зеркало все еще молчало –  наверное, по ту сторону тоже готовятся… встречать? Ага, только не Деда Мороза, а меня.

В пакетах оказались контейнеры… все с теми же салатами. Кажется, кто-то здесь сомневался, что я собираюсь его кормить! Хмыкнув, я потащила пакеты в комнату, чтобы поставить на стол и их. Сам потом будет доедать! 

–  Телевизора у меня нет, –  предупредила я уже из комнаты, пока Егор разувался. –  Но если ты хочешь речь…

–  Речь нам твой король будет толкать, –  с усмешкой в голосе ответил мужчина и зашел. На этот раз он оказался одет в праздничный свитер –  новогодний, с оленями. Такой, к которому только бороды и гитары недоставало. 

Ой! А я-то… 

Только сейчас я осознала, что все еще бегаю в домашних джинсах и удобной клетчатой рубашке. Встречать в таком наряде Новый год просто невозможно! Да и в чужой мир приходить. Фиррей вон каждый раз морщится, когда меня в “мужских портках” видит. Впрочем, когда я однажды накинула любимый домашний халатик, он вообще потребовал “одеться”. По его мнению, я в халате была чуть ли не голая. Как и в любом своем платье. Все потому что странный он. И древний. И усатый. 

Ой, все. 

–  Я сейчас! –  всучив Егору оставшийся нераспотрошенным пакет, я заметалась по комнате. Так, шкаф… платье! Нужно платье! И белье под платье! 

Когда с полки посыпались в панике разгребаемые лифчики, за моей спиной только весело хмыкнули, но, к счастью, комментировать не стали. 

Схватив одежду в охапку, я метнулась в ванную. 

Молниеносно натянув платье –  красное, облегающее, до пят! Ух, какая я в нем! –  я посмотрела на себя в зеркальце. Накраситься? Фиррей вообще-то не любит, когда я накрашенная, у них не принято… ой, а мало ли чего он там не любит! Я, может, вообще еще ничего не решила. И сегодня я хочу быть красивой!

Собственно, макияж много времени не занял: не так уж много я и крашусь. Тушь для ресниц, карандаш, блеск для губ поярче. Прическа? Эффектнее всего просто распустить волосы. Благо они у меня длинные (что бы ни думал об этом мой “женишок”!). 

Обувь? Надевать туфли в собственной квартире как-то глупо. Но еще глупее –  тапки к вечернему платью. Я пошевелила пальцами на ногах. А и ладно! Буду босиком. Вот это я понимаю – явиться, значит, к судьбе, буквально босой и простоволосой. 

Я хихикнула и вышла из ванной. И встретил меня откровенно восхищенный взгляд Егора. 

–  Выглядишь… потрясающе, –  сообщил он.

–  Спасибо, –  я, кажется, слегка покраснела.

–  Это был не комплимент. Просто констатация факта, –  мужчина отвернулся, разливая шампанское. –  Твоему королю должно понравиться.

Что, пора провожать старый год? Я взглянула на часы. Ну да… двенадцатый час. 

–  Не мой он, –  все-таки возразила я.

–  А то чей же?

Решив не отвечать на этот вопрос, я отхлебнула шампанского и принялась накладывать себе в тарелку салатов. Да… не клеится как-то разговор. И этих, из зазеркалья, до сих пор нет.

А может, они и не появятся? 

Меня начинало потряхивать. Честно говоря, не знаю, чего я боялась больше –  своего решения или того, что кто-то примет его за меня. 

Егор, почувствовав мое состояние, вдруг начал рассказывать какие-то веселые истории из времен своего студенчества. Я смеялась –  сначала принужденно, потом все более и более искренне. И на каких-то несколько минут, заболтавшись с соседом, я почти забыла о том, что мне предстоит.

Часы показывали без пятнадцати двенадцать, когда зеркало наконец моргнуло и ожило.

–  Безобразие! –  сообщил Фиррей вместо приветствия. –  Ваше поведение, леди Алина, совершенно неприемлемо. Вы снова ночью наедине с мужчиной, полуодеты, распиваете, похоже, алкоголь…

–  Не нудите, –  я вздохнула. –  Я, может, со своим миром прощаюсь.

–  А вы присоединяйтесь, –  широким жестом предложил Егор. –  Есть у вас там какое-нибудь игристое? Это традиция нашего мира. Новый год нужно встречать обязательно с игристым вином в бокалах. Чтобы чокаться  и загадывать желания! Мы с вами можем чокнуться через стекло. 

Король заинтересованно выгнул брови, а маг за его плечом прокашлялся, пробормотал “если желаете…”, сделал движение рукой –  и по ту сторону зеркального стекла появилась в точности такая же, как у нас, бутылка шампанского. И такие же бокалы. Только три вместо двух. 

–  Отражение, –  пояснил старик. –  Грань миров становится все тоньше. Помните, леди Алина, за минуту до полуночи я открою окно и вы сможете шагнуть…

–  Да-да, я помню… –  я опустила глаза. Ну что ж… под бой часов мне будет уже некогда. Я подняла свой бокал. –  Пусть все сложится!