Свет надежды

Глава 5. Первые шаги

По пути в Хогвартс Надин считала, что самое сложное — это научиться колдовать, но, как оказалось, самым сложным было запомнить расположение всех кабинетов, коридоров и переходов, и движущиеся лестницы эту задачу никак не облегчали! Конечно, старосты помогали первокурсникам найти нужный класс, но было проще простого запутаться во всех поворотах и подъемах. На первый урок они не опоздали только чудом — сэр Николас, призрак Гриффиндора, проплывавший мимо, любезно подсказал первокурсникам, что дверь в кабинет откроется, только если стукнуть по ней три раза волшебной палочкой.

Профессор Флитвик, очень низенький и немного похожий на гоблина, обучал их Чарам, но первые два занятия были посвящены довольно странной теме: профессор учил их махать палочкой и пропевать слоги, звучащие как полная тарабарщина.

— Запомните, дети, неправильно поставленное ударение или неверное движение руки могут полностью изменить смысл заклинания, что приведет к печальным последствиям, — голос у профессора был немного писклявым, и за кафедрой он стоял на высоком табурете, чтобы видеть весь класс. — Поэтому еще раз: резко кисть вниз, четкий разворот палочки влево… Аккуратней, мистер Финниган, вы чуть не выкололи глаз мистеру Томасу! А теперь все вместе: «иОа»… Ударение на «О», мистер Уизли, не на «А».

К концу урока запястье у Надин ощутимо ныло, пальцы гудели от напряжения, а в горле пересохло. Гермиона же сияла от похвалы учителя — она четко пропела все написанные на доске слоги, ни разу не ошиблась в движениях палочкой, и заработала Гриффиндору десять баллов.

Профессор МакГонагалл, преподававшая Трансфигурацию, так же была деканом Гриффиндора, но ждать от нее поблажек никому бы и в голову не пришло. С самой первой минуты она предупредила, что за малейшее нарушение дисциплины на ее занятиях провинившийся будет выдворен за дверь, и в класс уже не вернется — разумеется, все разговоры и шепотки тут же стихли. Надин с ужасом уставилась на доску, испещренную непонятными фразами, которые нужно было выучить наизусть, а затем перевела взгляд на спичку, которую предстояло превратить в иголку. К концу урока только у Гермионы хоть что-то получилось.

— Есть хоть что-то, чего ты не знаешь и не умеешь? — проворчал Рон, когда они вчетвером пытались найти коридор, ведущий в Большой Зал. Гермиона тут же покраснела:

— Я просто прочитала все учебники! Я еще многого не знаю… Это просто случайность!

— Как по мне, хорошая случайность, — заметила Надин, и Невилл, чьи достижения в этот день начинались и заканчивались тем, что он чуть не выбил Рону зубы слишком сильно взмахнув палочкой, закивал.

После обеда в этот день было только одно занятие — сдвоенный урок по уходу за магическими существами у профессора Кеттлберна. Профессор считал, что лучшая учеба возможна только на практике, так что урок прошел на свежем воздухе, возле Запретного леса.

— На моих занятиях от вас требуется только одно: смотреть в оба глаза, слушать в оба уха, и, если я скажу «бежать!», то брать обе ноги в руки и мчаться к домику мистера Хагрида, — бодро начал свой урок профессор Кеттлберн, расхаживая из стороны в сторону. Как оказалось, у него не только руки недоставало, но еще и обеих ног, так что профессор заметно прихрамывал. — Можете посмотреть на меня — вот что бывает, если слушать учителя вполуха, смотреть вполглаза и плестись нога за ногу!

Он шумно рассмеялся, и среди первокурсников тоже раздались редкие смешки.

— На первых порах мы будем разбираться с совсем безобидными существами, вроде садовых гномов, мурлокомлей, болтрушаек, золотых сниджетов… Кстати, вопрос с подвохом: почему золотому сниджету Министерство Магии присвоило статус «четыре Х» — опасное?

Надин, оглядевшись по сторонам, неуверенно подняла руку, и профессор Кеттлберн благожелательно кивнул ей:

— Слушаю, мисс?..

— Люпин, сэр. Я читала, что этот статус ему присвоили не из-за опасности, а потому что золотые сниджеты находились на грани исчезновения, и попытка их поймать приведет к огромному штрафу.

— Абсолютно правильно! — профессор всплеснул руками — и живой, и деревянной. — Все верно, пять баллов Гриффиндору. А кто скажет, почему сниджеты находились на грани вымирания? Я слушаю, вас, мистер…

— Уизли, сэр, — Рон откашлялся, неловко переступая с ноги на ногу. — Их раньше в квиддиче использовали, ну, вместо снитчей.

— И снова верный ответ, и Гриффиндор получает еще пять баллов. Все верно, из-за пустого развлечения эти безобидные пташки чуть не пропали с концами! — профессор Кеттлберн сердито фыркнул. — К счастью, Совет волшебников вовремя спохватился, но до сих пор находятся эдакие… недалекие личности от мира магов, которые считают, что настоящий квиддич возможен лишь с убийством невинной птички, а выкованный снитч напрочь перечеркивает всю прелесть игры…

— Какой ужас, — тихо пробормотала Гермиона, и Надин кивнула.

— К счастью, в прошлом году заповедник имени Модести Рэбнотт подарил Хогвартсу пару сниджетов, которые теперь живут в Запретном лесу. Если очень сильно повезет, то вы даже сможете их заметить!..

После окончания занятий вместо отдыха пришлось идти в библиотеку, готовить домашнюю работу. Библиотекарь, мадам Пинс, оказалась сухопарой, немного похожей на хищную птицу, женщиной, которая следила за тем, чтобы в библиотеке соблюдалась тишина, и очень трепетно относилась к книгам — когда Надин заканчивала эссе о практической пользе флоббер-червей, которое им задал профессор Кеттлберн, мадам Пинс выгнала из библиотеки какого-то старшекурсника из Пуффендуя за то, что тот посмел развернуть шоколадную лягушку возле справочника по редким растениям магической Азии.

Занятия по Истории Магии оказались, пока что, самыми скучными, даже несмотря на то, что их вел самый настоящий призрак. Говорили, что профессор Бинс сам не заметил своей смерти — просто однажды уснул в учительской возле камина, а на утро поплыл в класс, не обратив внимания на собственное тело, так и оставшееся в кресле. Лекции он читал заунывным, монотонным голосом, вгонявшим в сон, и Надин, мучительно тараща глаза, подумала, что со стороны директора было очень неосмотрительно ставить уроки профессора Бинса с самого утра.