Свет пустыни

Глава 3. Ветер набирает силу

Глядя через узкое окошко на верх пятиэтажной смотровой башни во дворе, Ларэ потерянно теребила пустующий средний палец левой руки, размывая свои наблюдения за жизнью дома мыслями об отсутствующем кольце с аметистом. И куда только оно подевалось? Она ведь точно помнила, как снимала его прикроватный столик перед сном. А утром его на нем уже не было. Может, ночью она превратилась в сомнамбулу, и сама сделал с ним что- то? Такое с ней уже случалось, но всего единожды за всю жизнь. Тогда бабушка заставляла ее носить платье в цветочек, претившее вкусу подростка, да так оно ей не нравилось, что как- то, будучи спящей, она пошла, да запрятала его хорошенько. Долго они с бабушкой не могли понять, куда девалось оно. Неделю искали и перестали, а спустя несколько месяцев отыскалось оно в курятнике, засунутое в одно из гнезд и совершенно утратившее приличный вид. Бабушка первая догадалась, что произошло. Больше девушку носить что не по душе не заставляли. Однако теперешняя ситуация в голове у Ларэ никак не умещалась. Кольцами- то она дорожила. С чего бы ее подсознанию прятать одно из них от нее? Утром, то есть не более часа назад, Ларэ минут двадцать просидела на кровати, изучая в свое зеркальце комнату, ожидая, как бы сейчас не пролетела по его глади черная бабочка. Она полагала, плохая энергия могла не так на нее подействовать, помутить ум и понудить во сне не к тем действиям. Но нет, комната ее была энергетически чиста.

- Понравился колокол? – неожиданно прозвучал пыхтящий голос Канары у нее за спиной.

Девушка быстро повернулась к ней. Домоправительница стояла в своем рабочем платье с фартуком, таща в руках большую корзину простыней.

- Доброе утро, - произнесла чаровница первое, что пришло на ум.

- Доброе, доброе, - покивала Канара. – Ну как, нашла в своей комнате подарок? Хозяин попросил меня положить тебе деньжат за будущий месяц работы, - она мечтательно вздохнула, от чего ее объемные груди и живот сильно всколыхнулись вместе с корзиной. – Мне бы обладать даром каким, чтобы столько зарабатывать, да белоручкой ходить. Мою- то кожу уже ни одной мазью не взять, огрубела ни дать, ни взять.

Ларэ всегда казалось забавным то, как женщины преклонного возраста волнуются о своей внешности. Но сомневалась, что она сама станет исключением, когда придет время. Морщины морщинами, а желание ощущать себя женственной у ее пола не увядает вместе с летами.

- У тебя прекрасная кожа, - улыбнулась она Канаре и тут же не преминула подтвердить. - Мешочек я получила, - действительно получила. Как вернулась вчера после разговора с Эразией Бульбой в свою комнату, мгновенно заметила лишнюю вещь.

- Ты меня успокоить пытаешься, - покачала она головой, укутанной в льняной платочек. – Подумаешь, бабушка жалуется на красоту. Чего удивляться- то? Но вот мое скверное настроение понять можно, мне в зеркало достаточно поглядеться, да годы свои узреть. А ты чего бледная, будто призрака увидела?

И Ларэ решила ее спросить.

- Канара, ты нигде не замечали какого- нибудь бесхозного серебряного колечка с фиолетовым камушком? Нигде не валялся?

- Потеряла? – понимающе хмыкнула дородная женщина. – Не видела. Но ты не переживай, я всем слугам скажу, чтобы глаза держали в оба.

- Благодарю тебя, Канара, - Ларэ в который раз дотронулась до голого среднего пальца. Кольца питали разные аспекты ее энергии. Она чувствовала себя неполноценной даже без одного из них. Словно мир вокруг не предвещает ей ничего хорошего. – Так что там с колоколом? - она вновь повернулась к окну, желая сменить тему.

Они с Канарой стояли в небольшом ореоле свободного пространства прямо перед лестничным спуском, тесно окруженные стенами, обшитыми деревом. Ларэ, блуждая по дому, случайно оказалась в этом месте и вот уже десять минут не находила в себе желания отправиться из него дальше. Даже с тем риском, что может пропустить завтрак.

- Ах да, - вздохнула женщина, набирая в себе сил продолжать нести свою ношу. Ларэ было думала предложить ей поставить корзинку на подоконник, однако тот был слишком мал, чтобы хотя бы угол ее мог на нем уместится. А вызваться подержать ее и вовсе опасалась, с ее- то тоненькими ручонками. Подумав об этом, пред ней тут предстала картина, как она летит вниз лестницы вместе со всем этим бельем под уханье домоправительницы. – Большой, верно? – Ларэ с ней согласилась. В свете яркого солнца колокол, подвешенный к аркам белой башни, блестел, отражая жаркие лучи. Один из зеленых охранников, вытянувшись по стойке смирно, стоял наверху башни рядом с ним и, по- видимому, нес караул. – Его установили на случай опасности. Территории у хозяина большие; об опасности сразу всех предупредить вернее способа нет. Но бьют в него редко. Я и не помню, когда в последний раз его слышала. При отце нашего хозяина кочевников бродило по стране много, еще в те времена устанавливали. Нападения случались месяц к месяцу, а сейчас сплошная тишь, чтобы не сглазить.

- Только в случае нападений?

- Или кражи. Или убийства. Ладно, мне надо идти. Дел невпроворот. Девушки что- то напутали, не в ту комнату не те простыни сложили. Приходится за ними переделывать. А ты бы шла на завтрак. Гадать о потеряшках на сытый желудок приятнее, - и с этими словами, женщина, медленно переставляя толстые ножки, начала сходить по ступеням.

Ларэ решила последовать ее совету. Однако и за щедро накрытым столом ее поджидала неприятность. Между временем основной еды и десертом, занятая обсуждениями о предстоящем праздновании дня рождения Эразия Бульбы, Ларэ не заметила подавальщицу, склонившуюся по правый бок от нее и наливающую ей в чашку травяной чай. В итоге в то время, как Мая зачитывала отцу список гостей и рассуждала о деталях организации приема, а Масэна и Канара – последняя сидела рядом с гувернанткой, присоединившись к ним в середине завтрака, но почему- то ни к чему не прикоснулась из находящейся на столе еды- то и дело вставляли что- то о реальном положении дел, Ларэ как раз и потянулась было за своей чашкой. Но вместо этого подставила ее под струю кипятка. Лекарь сидевший на следующем стуле, видя это, к сожалению, не успел ее остановить, а только округлил глаза и раскрыл рот до того, как все уже было сделано.