Свет пустыни

Глава 8. Да прольется свет

Чаровницу окружила вода. Пока она падала, мимо внутреннего ее взора пронеслись видения того, как жидкость заползает ей в уши и горло, а невидимые щупальца навек утягивают в непроглядную бездну небытия. Она даже задумалась – что заняло менее секунды от реального времени- больно ли это- испаряться, исчезать бесследно. Однако теперь она чувствовала лишь странную невесомость волшебной воды. Да и воды ли? То есть она так выглядела, а ощущалась иначе; как прохладное пространство, заполненное чудесной субстанцией, не существующей в мире людей. Через эту субстанцию ясно проглядывались очертания каменных стен озера, напоминающих стены колодца- до того ровный круг они собой образовывали- и луну со звездами, заглядывающую внутрь, словно в поисках сестры- близнеца, которую она видит на глади озера, а внутри, сколько не рыщет тут своим сиянием, найти не может. Здесь даже можно было дышать! И кислород, наполняющий ее легкие, казался ей чище, чем на поверхности.

Ларэтта взглянула на Моаза. Этот загадочный предатель Моаз, похоже, тоже постепенно начал осознавать, что никуда исчезать не собирается. Его напряженно сведенные брови разошлись, лоб разгладился. Лира солгала? Зачем бы ей это? Страх постепенно стал отпускать чаровницу. Ее рука по- прежнему держалась за рубашку парня, парящую вокруг него, прямо как в настоящей воде. Она заметила, что ее коса тоже вела себя, будто у нее отрасли крылья. Вместе с тем и ее душа воспряла под влиянием озера.

Она уронила руку, отстраняясь от мужчины, что в одну секунду заставил испытать ее столько первобытного ужаса, сколько она за всю прожитую жизнь не случалось, и попробовала отплыть подальше от него. Тут- то она и почувствовала неладное. Волшебная вода не позволила ей отплыть от него.

Моза зачем- то обвел ее изучающим взглядом. Понял, что не получилось от нее избавиться? Или удивился, что ее помчало в его объятия? Во всяком случае, сопротивляться он не стал. Охватил ее руками и, кажется, попробовал всплыть. Чаровница решила, разберется в его поступке на суше. Но когда у них, несмотря на все усилия мужчины, не получилось сдвинуться вверх ни на дюйм, девушка поняла, что и сейчас озеро вносило свои коррективы. Безмятежность его и приятная к коже субстанция содержали в себе много от обманчивости. Невидимое, но ощутимое течение держало их будто в упряжке. Тогда девушка в поисках причины осмелилась взглянуть себе под ноги, вниз, в самую утробу озера, и в этот миг была рада присутствию рядом даже такого неоднозначного человека, как Моаз.

В нескольких метрах от их ног, там, куда не доставало молочно - серебристое сеяние луны, начиналась бесконечная тьма. Словно тысячи каракатиц заполнили озеро своими чернилами. Подобное не внушало доверия. Ларэ дернулась в инстинктивной попытке уплыть подальше от бездонной темноты, но ее макушка, словно уперлась в стекло, и от этого давления по ее голове сверху вниз разлилась пульсирующая боль. Она перестала дрыгать ногами и снова отпустила взгляд в черноту.

Мужчина зарылся лицом в ее волосы, а она даже не могла отодвинуться.

«Расслабься».

Она услышала его голос, который под водой звучал еще чарующей. Он долетел до каждого сантиметра каменных стен озера и эхом отлетел от них обратно.

Но это было невозможно! Она ощущала его закрытые губы на своем затылке и у нее самой не вышло вымолвить в ответ ни слова. Волшебная вода запечатала ее уста. Губы лекаря разошлись в медленной улыбке.

«Мысли, Ларэтта. Если направить их, они прозвучат здесь вслух. Сильного намерения вполне хватит, если хочешь попытаться».

Ларэ сперва захотела последовать его совету, а затем, вдруг, испугалась. А если что- то пойдет не так и он услышит больше, чем она захочет ему сказать? Намерение- это не обычное действие, чувства часто выходят из- под ментальной управы. Особенно у нее. Поэтому она наоборот постаралась теперь не заострять мысли, не делать их четкими, а позволить им как бы плыть по течению. Мысли, идущие от нутра, могли выявить ненароком ее слабости. Ей же до коликов не хотелось раскрывать ему свой страх от происходящего; пусть видит ее смелой или хотя бы дерзкой, но не напуганным котенком. Она не доверяла ни себе, ни ему, чтобы идти на риск. Нет, простое общение внутри озера судеб того не стоило.

«Трусишка».

Моаз правильно догадался, и это ей тоже не понравилось. Но сейчас имелись в ее жизни и другие заботы. Например, она все еще не понимала, для чего он ее сюда столкнул и как им отсюда выбраться.

А потом и вовсе стало не до того, чтобы думать об этом. Из непроглядных глубин озера стали вырываться пузырьки, словно маленькие призраки, поднимаясь вверх, мимо них, к прозрачной глади озера. Сперва они были редкими гостями, затем их стало много, а после совсем много, так что волшебная вода вокруг них забурлила, словно обычная из их мира, и вид стен озера и ночного неба исчез. Все вокруг заполонили пузырьки. Стало белым бело из- за их пены.

Видения хлынули в ее сознание ровно в ту секунду, когда исчез даже Моаз. Она перестала ощущать его прикосновения и, словно стараясь заменить их, ее внутренний взор застлали живые картины. Они были показаны ей, как наяву, и более того – она их слышала!

Сперва было полотно света перед ее глазами, а после ее внимание погрузилось в жизнь прошлого. В том, что это было именно прошлое сомневаться не приходилось.

Мужчина в желтой рясе, почти старик. Она увидела его первым. Он стоял посреди песчаных колонн, под высокими сводами зала, который мог бы принадлежать какому- нибудь храму или дворцу. Отчего- то нигде не виднелось ни окна, лишь факелы на железных ножках, прибитые к колоннам тут и там, освещали его белую кожу. Под землей – пришел откуда- то ответ, не успела она задуматься об этом. Чем внимательней Ларэ сосредотачивалась на картине с неизвестным в рясе, тем больше ее граней раскрывалось ее пониманию: кто он, какие его цели, кто его враг и какие у него способности. Она даже могла сказать, что он чувствует. Картинки словно показывались ей насквозь, вместе со всей их тайной составляющей.