Свет пустыни

Глава 13. Те, кого не видно

Предыдущей ночью.

Столица утопала в огнях. Улицы увешивали фонари, войны султана патрулировали город с факелами наперевес, светились окна глинобитных домов, а торговцы, не желавшие терять прибыль из- за прихода темноты, окружали свои лавки сотнями свечей. Звезды, словно забытые жены, ревниво поглядывали на землю в поисках места для единоличного правления и таки нашли его. В старой бухте.

Корабли здесь вкривь и вкось выстроились вдоль берега, истлевая и разлагаясь год от года, и звезды, считая их брошенные судьбы похожими, нашли в них утешение и осели голубым сиянием на кормах их, дырявых парусах, сломанных мачтах и пробоинах, освещая мир для призраков, населяющих корпуса кораблей- ветеранов и еще кое- кого…

Был дан сигнал. И они снова встретились в означенном месте. Внутри живота самого большого корабля в заброшенной бухте, названного «Реятель». Их собралось много на этот раз; больше, чем обычно. Сие усугубляло обстановку собрания, делая ее мрачной, а воздух тяжелым. И в то же время это служило лишь очередным подтверждением их выводов – терпеть произвол больше нельзя. Все устали, выносливости настал конец.

Подавляющая их часть, конечно, состояла из особенных. Другие, люди без особого дара, приходились им друзьями, родственниками, соседями. И всех их объединяло одно – потери. Каждому пришлось хлебнуть отравы султанских указов и реформ. Все они давно потеряли спокойный сон и безопасность существования - своего и близких. Пришло время султану ответить за горести, причиненные им, пришло время свергнуть его с трона. Сейчас, когда он ослаб здоровьем, время для бунта самое что ни на есть подходящее.

И ведь близость к смертному одру должна была бы утихомирить злосчастного правителя. Но нет. С койки врача он сыпал своими несправедливыми указами даже чаще и больше, чем будучи в здравии. Уж и непричастные к мятежникам заговорили, прикрываясь тканями, что быть может Искандер- Язид не при своем уме. Только сумасшедший, лишившийся разума человек, мог обречь на горе стольких живых людей.

Уж и непричастные обездолили. Сколько бы золота им не обещали слуги правой руки султана – визиря, кто что о мятежниках знал – молчал. В первые времена их было сдавали и за меньшие мешочки, но теперь, когда борозды украсили щеки почти каждой матери в стране, рты предателей онемели. Выдать мятежника, значило всучить себя любимого на растерзание злыдням. Ведь будущее больше никому не казалось сладким, за исключением нескольких вельмож, чью мораль ампутировали их злые поступки, а бесчинства текли по их венам вместо крови. Взять от таких золото сейчас – потерять в десятки раз больше потом.

Последние, недавнишние указы, ознаменовали начало восстания мятежников.

Три дня назад дворцовые евнухи огласили столице указ о запрете для особенных получать помощь врачей. Ни за какие деньги. Как в столице, так и в других городах. В наказание ослушников- врачей лишали всего имущества, а особенных, возжелавших излечиться, воины Искандер- Язида обязывались казнить на месте и без следствия.

Сразу после этого, на следующий день, после того, как утром состоялось заседание дивана, на котором визирь огласил волю султана его чинам, в народ вышел еще один указ. Куда хуже предыдущего. Особенным воспрещалось рожать детей. Султан по доброте своей большой оставит в живых тех, кто уже рожден, но не позволит особенным продолжать свой род.

А на третий день, всего лишь вчера, глашатаи прошлись с еще одним указом, раздув огонь в сердцах уставших и обездоленных до немыслимых высот. Согласно ему особенных надлежало выселить за окраины столицы и всех других городов страны. В дальнейшем в городах им появляться запрещалось и на миг. Отныне они одни и пусть заботятся о себе как знают. Сопротивляющихся ждала казнь.

Некоторые из особенных в вечер того же дня отправились через море в соседнюю страну, да только там дела обстояли не лучше. Те же указы ждали их и там по наущению и договору Искандер- Язида с правителем заморской страны. Да и всех стран- соседей. Отправившиеся в плавание полагались на удачу.

Но не все смогли оставить свою родину. Корни их уходили глубоко в память страны, ноги их после рождения вставали на ее засушливые земли, срастаясь с их духом и на любом другом куске планеты не имели такой связи с жизнью, как там, где жили их предки. Они были обречены воевать. А противник, загнанный в угол, как известно – самый страшный враг.

Собирались недовольные и раньше. Для взаимопомощи и поддержки друг другу. Но лишь этой ночью они действительно стали теми, кем их считала власть – мятежниками, бунтарями. Теми, кто замыслил поднять армию против несправедливости и ненависти, направленной на них.

За много лет они установили для созыва участников определенный сигнал. Подавали его сугубо на закате и поручилась это исключительно детям. Те выходили на крышу и принимались жечь костер. Чередованием дымовых испарений с помощью больших тряпок они передавали весть о собрании по всей столице, от крыши к крыше, пока послание не разносилось по всем окрестностям. Конечно, то и дворцовых воинов могло привлечь, да только они привыкли видеть подобное. Ведь те же дети, дабы как раз и не привлекать их внимания, постоянно занимались розжигом костров и игрой с дымом. Да только воины не были осведомлены, что если делают дети это на закате, а не в течение дня, то это ни что иное, как сигнал для знающих.

Правда, в последнюю неделю случилось кое- что неожиданное. Но в отличие от прочих последних вестей – положительное. В столицу тайно прибыли ученики Прорицателя, отправленные им же ввиду посетивших его видений. Увидев дымовые послания, они расспросили о них людей – кто не ответит особенным – и явились в старую бухту, пополнив ряды мятежной армии. Это вселило надежду в других. В конце концов, теперь с ними мастерски обученные своему дару особенные, не лишенные и боевых навыков. Их восстание возымело шанс на успех. Это вдвойне укрепило их в решимости идти напролом. И конечно, как у всякого войска имеются капитаны, так и мятежников вели свои вожди. Всего их было пятеро: отец, деревенский староста, мститель, бастард и врач.