Свет сердца твоего. Кашитул

Глава 3

Иринам был не городом, как я думала вначале. Это был, скорее, монастырь. Или маленькая крепость, или ашрам. Приземистый дом, с причудливой крышей и маковками широких куполов по углам, цеплялся за самую вершину пустынной горы, подобравшись одним краем к крутому светло-охристому обрыву. Хотя, вблизи он оказался довольно высоким и ещё более впечатляющим. Резные барельефы украшали деревянные колонны и окна. Я отметила алконоста – птицу Сирин[1] и Лантикуса[2]. Остальных я не знала, как, впрочем, и узоры. Хотя нет, некоторые были мне знакомы, повторяя различную ритуальную символику народов, населяющих Россию.

Удивительно, но, невзирая на разнообразие этносов, входящих в состав нашей страны, символы эти были довольно схожи, заметно изменяясь к востоку и обретая более округлые черты. Обитель хранителей, словом. Что же они охраняют кроме порталов, в таком случае? Я протянула руку к резному барельефу, но прикоснуться не решилась, так и застыв перед знаком Небесного Вепря – двойной левосторонней свастикой, означающей среди прочего соединение прошлого и будущего. Вот и Рысич[3], берегущий святилище. Знаки из коротенького спецкурса символики писанки нехотя всплывали в памяти. По телу побежали мурашки, и я поёжилась, наконец опустив руку.

Пушистые кубышки облаков корабликами проплывали рядом, на глазах клубясь, и то превращаясь из медвежонка в щепку, то сталкиваясь, то исчезая вовсе.

Куда ни обернись, до горизонта было бежево однообразно. Сухие ветреные горы. Острые и каменистые.

– Какие же это ручьи… – буркнула я себе под нос.

На Иллая даже смотреть не хотелось. Впрочем, как и ему на меня. Вообще не думаю, что эту пропасть между нами после сегодняшнего ужасного утра когда-то удастся перешагнуть.

Вчера мы шли в бешенном темпе часа четыре. Я не хожу с такой скоростью даже в городе, по асфальту, опасаясь запутаться в собственных ногах. А тут мы спешили по пересеченной местности с уклоном, всё ближе подбиравшимся к лицу.

Иллай двигался словно эльф, не сбавляя темпа. Легко перескакивая через поваленные деревья и небольшие камни. Я же то и дело спотыкалась, падала и задевала за всё, что можно и нельзя не заметить.

– И ты утверждаешь, что ты не хранитель?

– Нет. Я только сказал, что ты ошибаешься, и я не тот хранитель, которого ты ищешь.

Я фыркнула.

– Но ты и вправду не похож на хранителя, которого я ищу, – и мысленно показала ему язык. Потому что на того Иллая, которого я знала он действительно был похож едва ли. Хотя, если задуматься, вначале, наверное, он был почти таким же. Я не заметила, как усмехнулась.

– Конечно, не похож, раз ты пришла к Бадре, – язвительно отозвался он, всё же чуть-чуть запыхавшись.

– Во-первых, это не так. А во-вторых… – я хотела сказать, что прекрасно знаю, что Бадра никакой не хранитель, но неожиданно закипая, ответила: – Это – не так! – что за фигня происходит у него в голове?

Вечерело, и в лесу становилось темно. От земли веяло холодной сыростью, и я всё чаще поскальзывалась на влажных листьях. Мы были среди серых гранитных скал в почти осыпавшемся осиновом лесу. Огромные каменные глыбы были хаотично навалены друг на друга и густо усыпаны чернеющими листьями осинок, соседствующих с сердитыми тёмными елями. Место было жутковатым и откровенно страшным.

– Пришли, – к моему ужасу, сказал Иллай, внезапно остановившись. И бросил мне рюкзак, чуть не сбив мой еле живой организм с ног. Я едва успела выставить руки. – Портал закрыт, – насмешливо равнодушно заявил он мне, даже не потрудившись его проверить. – Откроется завтра. Прекрасно, что ты поторопилась, и мы успели до темноты.

Я не верила ушам. Острые ощущения этой ночью были гарантированы. Я никогда особенно не скрывала, что была трусишкой.

– Ты что, знал об этом с самого начала??? – я ткнула в окружающий хоррор рукой.

Рядом прокричала какая-то птица, и я подпрыгнула, взвизгнув.

Иллай тихонько засмеялся, усевшись прямо на земле.

– Да ты просто… просто… невыносимый… негодяй! – выкрикнула в отчаянии.

– Неужели? – ответил он с вызовом. И я вспомнила, что на Куперле на то же обвинение он ответил совершенно так же. Только тон его был тогда совсем другим. – Почему всё время меня оскорбляешь? – поинтересовался, вконец развеселившись.

Я насупилась, смешно раздувая ноздри, и отвернулась.

– Не дуйся, – примирительно мягко сказал он мне вдруг, – Полезай в дом, – и опять тихо засмеялся.

– Что?! – это что ещё за фокусы? Я  огляделась, и не обнаружив абсолютно никаких домов, чувствую какой-то подвох, мрачная повернулась за разъяснениями.

– Ночлег там, вверху, – он показал на небольшую скалу, у которой мы стояли. Я подняла голову и недовольно выдохнула. Конечно, нужно было быть готовой к чему-то подобному.

В довольно узкой расщелине, между двух невысоких скал, метрах в четырёх над уровнем земли, в воздухе висела то ли избушка, то ли огромная борть[4], сверху прикрытая, словно крышей, каменным накидом. Вдоль отвесной скалистой стены к избушке шла деревянная кривенькая, вся покосившаяся, заросшая мхом и сорняками лестница. Я даже смогла разглядеть одну маленькую рябинку – двухлетку, не старше. Задний край избушки наполовину опирался на скалу. Так, что она оказалась не такой уж и воздушной. И над пропастью нависала только нежилая её половина.

Внутри было достаточно места, чтобы комфортно разместиться двоим, и даже очаг у дальнего края, того, что как раз являлся частью скалы. Ни стола, ни кроватей не было. Только стены, пол и печка. Наверное, достаточно, чтобы переночевать или переждать непогоду.

– Здесь часто бывают сильные дожди. И ночлег над землей – необходимость, – словно откликаясь на мои мысли, пояснил Иллай. – Всё, что строили на земле, вода разрушала раз за разом, а эта стоит уже лет двадцать, а может, и больше, – он вдруг весело рассмеялся. – Да не паникуй ты так! Вполне надёжная развалюха!