Свет сердца твоего. Кашитул

Глава 7

Через день, в четверг в шесть сорок семь утра я выехала на восток, напевая «Maybe Tomorrow».[1]

На самом деле, на завтра я не рассчитывала, прекрасно понимая, что тратить все силы на дорогу мне сейчас не следует и ночевка в Набережных Челнах будет верным, взвешенным решением. Слова песни успокаивали, обещая. Попав только в пару долгих пробок и ремонтов, и около восьми вечера, поборов соблазн рвануть всё-таки в Уфу, я, руководствуясь своевременно присланными Анькой координатами, свернула с М7[2] в гостиницу в Набережных Челнах с забронированным для меня двухместным номером.

Уезжая, я даже не стала ни с кем прощаться, чтобы не думалось самой. К тому же, с детства была отучена посвящать в свои планы посторонних, искренне веря, что чужие мысли не приносят успеха в дела. Только сказала маме, как настоящий Корбан Далас[3]:

– Позвоню, когда всё закончится.

Мама усмехнулась, «Пятый Элемент» был одним из её любимых кухонных фильмов прошлого тысячелетия.

– Остальные твои родственники меня линчуют.

– Мы им не скажем, – подмигнула я ей. – В конечном счете, официальную версию никто не отменял, и я еду к брату, – я ободряюще улыбнулась родительнице. – Не беспокойся. Никаких дурных предчувствий или хотя бы волнения у меня нет. Уверена, всё будет в порядке.

– Неужели ты думаешь, я выпустила бы тебя за порог, чувствуй я хоть на мгновение что-то другое, – мама крепко прижала меня к себе. – Пусть твоё сердце останется целым, дочка. Пусть всё получится. И помни, если что-то случится, то не только с вами двоими, – она с отчаянием заглянула в мои глаза, и я поняла, что ничего более трудного и ужасного она не делала в своей жизни.

Моя мама, которая не отпускала ни меня, ни брата от себя ни на шаг, мама, которая была нерушимой крепостью для всей семьи во всех реальных и гипотетических опасностях, зачастую воображаемых ею самой, отпускала меня в рискованное и заведомо непредсказуемое путешествие, давая мне уникальный и, возможно, единственный шанс обрести своё счастье. Сказать, что я была благодарна, было бы неправильной, сухой оговоркой. Я была потрясена и ликовала, как орган, который только что собрали на новом месте. Если бы я была им, я бы дула и пыхтела во все восемь или десять тысяч труб одновременно, настолько счастлива и признательна я была.

– Я тебя обожаю, мамочка, – растрогано прошептала я.

– И я тебя, – она ещё чего-то не сказала вслух. А я не стала тянуть.

Чмокнула собаку в нос и взяла маленькую дорожную сумку. Остальные свои вещи я искренне надеялась получить у Борея. Да и, в конце-концов, я всегда могла попросить гуманитарной помощи у брата, поэтому о всяческом барахле беспокоилась меньше всего.

Все дни перед поездкой я размышляла о странной истории, что со мной приключилась, и которую я забыла и вспомнила. Мы рисовали с Анькой сложные многоуровневые схемы, которые должны были помочь мне сориентироваться, что и когда именно произошло. Сначала в компьютере, потом, запутавшись, плюнули и перешли на бумагу. По всей комнате были разбросаны склеенные простынями листы. Я чувствовала себя школьницей, разгадывающей карту сокровищ.

Начальной точкой был прошлый август, где я встретила Иллая из времени Икс. Потом попала в начало июня, откуда перепрыгнула в раннюю осень позапрошлого или, возможно, ещё более раннего года, где встретила молодого Бадру, Лиллайю, Иллая и Борея с Расвеном. Там же начались нападения на странников.

То есть, история с похищениями началась ещё до моего первого появления во втором мире. Вернее, она, возможно с моим первым появлением уже и закончилась.

Мы рассуждали с Анькой, пытаясь сложить вместе скудные крохи известной нам информации.

– Зираны, судя по всему, охотились именно на странников, а не на хранителей и их приводил к ним сигнал, который посылал кристалл, в котором была карта. Вероятно, к нам с Иллаем, когда мы были в избушке, привела вирит я сигналом своего кристалла, – задумчиво рассуждала я, медленно отпивая горячий кофе.

– Но ведь у Иллая он был тоже, как и у любого другого хранителя, – Анька поставила свою чашку в центре, отметив ею срединный мир, – Ерунда какая-то выходит. Быть может, они охотятся и на хранителей тоже? Но зачем?

– Понятия не имею. Может, чтобы не путались под ногами?

– Какую они вообще опасность могут представлять, кроме того, что знают о том, где находятся порталы?

– Не знаю, может кто-то просто убирает конкурентов? Или тех, кто владеет информацией? – я поперхнулась кофе, отхлебнув сразу слишком много.

– То есть теория о негодяе внутри этого высокоорганизованного сообщества остается в силе? – Анька вытащила карандаш из собранных на макушке волос и пометила что-то на большом листке, лежащем между нами.

– Пожалуй, – пожала плечами я.

Расвен, по моему мнению, предателем точно не был. Хмурый Лунь? Возможно, но Расвен утверждал, что это не так, и он вне подозрений. Причин не доверять у меня ему не было. Сейчас Расвен был единственным из всех, чьему мнению я верила на все сто процентов. Человек, спасший тебе жизнь, особенно, таким образом, каким это сделал Расвен, у меня лично вызывал безусловное доверие и раз и навсегда расположил к себе. Анька кивнула и поставила около него жирный плюсик.

Борей? Нет. Я помотала руками и головой. Он тоже выглядел вполне благонадежным и вообще не сделал мне пока ничего плохого, к тому же Иллай из более позднего момента предупредил бы меня, будь с ним что-то не так.

– Кстати, на счет предупредил. Что ты можешь вспомнить из августовских ваших разговоров, когда он мог рассказать тебе о чем-то важном? Быть может, ты что-то упустила?

– Их было не так уж и много, – я подтянула колени к груди и потерла руками лоб, – Он сказал ещё почти в самом начале, что Земля выбрала меня, чтобы я была рядом. Тогда я подумала, что рядом с Землёй. Чтобы я была рядом с Землёй, – пояснила я Аньке, внимательно разглядывающей меня. – А потом, что рядом… – я сглотнула и тихо договорила, – рядом с ним.