Свет сердца твоего. Кашитул

Глава 15

– Ты?

– Я, – согласился Иллай. – Знаешь, наши приветствия довольно однообразны, – сказал, как ни в чём не бывало. Будто зашёл за книжкой после обеда. Словно не было никакого мучительного прощания и трёхнедельной разлуки.

В эту секунду я была химической лабораторией, набором катализаторов и реактивов – кровь отчаянно разогналась, лёгкие вообще не работали. Вместо желудка холодная дыра с футбольный мяч, не меньше, лишающая какой бы то ни было возможности пошевелиться. А глаза  не видят ничего, кроме одного единственного пятна света –  его, всё остальное – тьма: это железы выбросили целый коктейль из гормонов. Одно неверное движение или хотя бы вдох и взрыв неминуем.

– Мм, – на этом мои фонетические операции прекратились: горло предсказуемо стянуло спазмом.

– Я вот тут подумал, может, ты просто скопировала мою манеру встречать тебя? – тихонько присел на диван. Я, кажется, покачнулась. – Не нарочно, конечно же. Просто, раз уж так выходит каждый раз, тебе, вроде как, ничего больше и не остается, кроме…

– Что ты здесь делаешь? – выдавила я, наконец.

– Ну! О чем я и толкую! Слово в слово, – Иллай широко улыбнулся. Не зная его можно было бы подумать, что он искренне рад встрече, если бы не улыбка, которая была слишком широка, обнажая почти половину зубов. И не дергался чуть заметно правый уголок рта.

Тело вышло из оцепенения и заволновалось. Я ещё пару раз успела хлопнуть глазами, прежде чем сознание того, что передо мной именно он, привело к следующей реакции организма, и я вспыхнула, как бумажная салфетка в камине.

– Негодяй, – прошипела я, вовремя опустив лицо. – Как ты можешь заявляться сюда как ни в чём не бывало?! – теперь моя пурпурная физиономия была оправдана, что, впрочем, беспокоило меня сейчас меньше всего. – Сначала бросаешь меня здесь одну, убираясь к чертям собачьим, а теперь отпускаешь шуточки по поводу моей лексической ограниченности?! Да, чтоб тебя! – последнюю фразу я выкрикнула, подкрепив свои слова маленькой диванной подушкой, запущенной, как я надеялась, ему в голову.

– Даже не представляешь, как я рад, что тебе заметно лучше, – Иллаю пришлось довольно сильно отклониться в сторону, чтобы поймать подушонку, и он легонько бросил её в меня обратно. – На случай, если потребуется снова, – с лёгким смешком пояснил он.

– Вижу, что и ты не хвораешь! Что тебе нужно, вирит твоим рёбрам?!

– Ну, признаюсь, у меня было к тебе два вопроса. С одним из них я уже закончил, – он подался вперёд, упершись локтями в колени, и совершенно обезоруживающе спросил, – Ты и вправду на меня сердишься?

– Сержусь? Я зла, как гремлин!

Иллай озадаченно потёр подбородок, и смешно сморщив нос, произнес:

– Эээ…

– Вот именно! – а сердиться на него было чрезвычайно трудно.

– Не припомню ничего такого, что могло бы…

– Я просила тебя не стирать мне память!

– Но я и не…

– Состояние беспамятства, то есть принудительного погружения в анабиоз, по моему мнению, относится именно к таким действиям!

– Оу. Так дело в этом, – теперь он смущенно потер подбородок, – Прости, у меня вовсе не было намерения тебя оскорбить или тем более расстроить.

– Но тебе удалось! И не только в этом, к твоему сведению!

Шутливое расположение постепенно оставляло Иллая.

 – Готов тебя выслушать, – осторожно произнес он. – Возможно, у меня найдутся слова в свою защиту, – юноша немного скомкано улыбнулся, очевидно, не готовый к подобному приему.

Я качнула головой, набрала воздуха в легкие, но так и не найдя подходящих слов, шумно выдохнула и отвернулась, сильно тряхнув кулаками.

– Смелее. Скажи. Освободи себя от этого. Обида не приносит добра, – подбодрил он меня.

Я собралась с духом и выпалила:

– Ты постоянно вселяешь в меня надежду, но раз за разом оставляешь в двусмысленном положении. На мой же взгляд, нелепо самоутверждаться таким вот образом, – я машинально ткнула пальцем в сторону ванной. –  Откровенно говоря, я благодарна тебе за столь высокую оценку моего самообладания и моих способностей снова и снова восставать из пепла. И я ведь не зря говорила тебе про мозоль тогда, однако… Ах, да к чему я! – я беспомощно подняла руки, и так же уронила их вниз, –  Теперь всё это  не имеет смысла. И исправить уже ничего нельзя.

Иллай выслушал мои фонтанирования с совершенно невозмутимым видом, только скулы вдруг выступили резче на побледневшем под свежим июньским загаром лице, а брови чуть заметно приподнялись. Глаза пристально следили за мной, не упуская ни на мгновенье, словно он пытался забраться внутрь моей головы, чтобы убедиться, действительно ли я чувствую то, что говорю. Но в этот раз я была к этому готова и внутри у меня по-настоящему клокотало.

– Я не… – он чуть заметно сощурил глаза, будто силясь вникнуть в сказанное.

Повисла долгая пауза.

– Зачем ты пришел? – наконец вымолвила я, добавив с вызовом спустя мгновенье, – И раз уж на то пошло, мне прекрасно известно, что ты «не».

– Что? – он отмахнулся от моих слов, как от мошкары. – Совершенно не могу взять в толк, о чём ты. Я зашел сказать, что сегодня обедаю здесь с родителями, и, – он помедлил, прежде чем продолжить.

– И? – спросила я, когда очередная пауза затянулась.

Иллай настороженно посмотрел мне в глаза, прежде чем продолжить.

– И мне, – тут я вспыхнула взглядом снова, – То есть Лиллайа, приглашает тебя присоединиться к нам.