Свет сердца твоего. Кашитул

Глав 19

– Ты выставила меня из собственного дома в Кашитуле, а теперь явилась сюда, словно так и собиралась поступить. Тебе не кажется, что всё это, – хранитель указал на меня рукой, проведя ею в воздухе сверху вниз, смерив меня при этом взглядом, так, что было не понятно, говорит он о моём поведении или о внешнем виде, – напоминает одну не очень добрую сказку?

– Понятия не имею, о какой сказке ты говоришь. У нас собственный фольклор, не припомню ничего подходящего к случаю, – дипломатично ответила я, несколько нервничая, потому что как раз бежала к Лиллайе, чтобы показаться в платье и исправить некоторые огрехи во внешности. Тем не менее, осторожно шагнула в комнату, чтобы хоть немного придать разговору приватности. Ставить в известность всех обитателей этого дома о содержании наших бесед, что прошлой, что нынешней, в мои планы совсем не входило.

– И ты постоянно посылаешь совершенно смешанные сигналы. То требуешь поцеловать, то гонишь прочь. То заявляешь во всеуслышание о своих незаконченных планах. А потом водишься с моим ужасно самонадеянным братом, а следом и вовсе целуешься с другом, моим другом! Кто ты, женщина?! И что тебе здесь нужно?!

Я рванула из комнаты вон, но он опередил меня, одним движением схватив за руку, а другим, захлопывая передо мной дверь. Воздух пришел в движение, неся с собой едва заметную, сладкую еловую свежесть. Так всегда пахло от Иллая – лесом.

– Не так быстро, милая. Ты не ответила ни на один из моих вопросов, – очень близко проговорил он, в упор глядя на меня вечно меняющими цвет, сверкающими глазами. Его щеки пылали. Впрочем, полагаю, не так сильно, как мои.

– И не собиралась, – я отчаянно выворачивала предплечье, пытаясь освободиться. Напрасные старания. Как будто мне когда-нибудь бы это удалось. А может, я просто не очень-то этого хотела? Аккуратно соблюдая грань между борьбой и покорностью, чтобы его рука не выпускала мою. – А ты! Что делаешь ты? – перешла я в наступление, защищаясь. Дышать было очень трудно. – Без конца обвиняешь меня в чём-то, подозреваешь, постоянно провоцируешь. Или вдруг делаешь вид, что тебе не всё равно. Очень натурально, между прочим! Или… – тут я смело подняла голову вверх, намереваясь встретить его взгляд. Этого я и ожидала: глаза Иллая сузились и были почти чёрными. – Или и вовсе убиваешь!

Это был совсем нечестный приём. Я прекрасно знала. Его рука дрогнула, и он почти отпустил мою, однако выражения лица осталось тем же, что и прежде. Резкие скулы под чуть заметно обветренной кожей, красивый прогиб щек – не смотри ниже, Делия! – круто вздёрнутая правая бровь и узкие треугольники пугающе тёмных глаз. Мы застыли друг напротив друга не отпуская взгляда, не двигаясь и, кажется, не дыша. В его глазах было сразу столько, что я не выдержала и прикрыла свои, опустив голову. Понять это было нельзя. Как можно смотреть одновременно гневно, вопросительно и… нежно?

– Взгляни сюда! – Иллай вдруг потащил меня к окну. – Сюда, – громко шептал он, коснувшись самого края его. – Здесь была твоя рука, и здесь. Я всё ещё вижу твой след. Он светится для меня, – Иллай вёл своей рукой мою по давно оставленной дорожке, словно я провела по ней краской тогда, и она всё ещё видна. Он направлял меня по всей комнате, и касался моими пальцами там, где я прикасалась ими прежде. – Я вижу их все! – шептал он над моей головой. – И здесь, где ты лежала на полу, и твои волосы разметались вокруг. И даже здесь, – закончил еле слышно, указав на кровать коротким движением головы.

Я вздрогнула. Но как?

– Твоя энергия, что ты оставила, сказала мне, – он развернул меня к себе. – И там, у стены, там я вижу твой след тоже. Его нет ещё. Пока нет, – закончил одними губами.

Это был запрещённый приём тоже. Что мне было теперь делать? Иллай всё ещё держал меня за руку. Или я его? Я вдруг поняла, что обе наши руки крепко сжаты. Мы держались друг за друга оба! Но самое ужасное, что я не хотела свою руку разжимать. Или тем более, чтобы он разжал свою. В меня словно вливалась настоящая жизнь через это прикосновение.

– И ты ведь не думаешь, что я поверил в то, что вы устроили там с Каримом? – Он кривовато улыбнулся.

У меня гулко бумкнуло в груди. Интересно, проверяет, или действительно знает, в чём дело?

– Вообще-то, думаю, – довольно самоуверенно заявила я.

– Зря, – он взял мою вторую руку и тоже осторожно сжал, – Я понял, что это подделка. Хоть и не сразу, – обезоруживающе наморщил лоб.

– Лучше бы ты принял это за правду и возненавидел меня, – произнесла почти неслышно.

– Дели, ненависть чуждое мне чувство. Я могу расстроиться, даже рассердиться, но ненавидеть, слава Богу, – нет.

– Как ты узнал? – слишком резко вырвалось у меня.

– Он случайно приоткрыл и тебя тоже, когда показывал, как… – он чуть запнулся на этих словах, – целует тебя. И я увидел тебя, – сглотнул и снова сдвинул брови, – твою боль. Я думал сначала, что испытывал это сам, – добавил серьёзно, – Как ты могла решиться на такое? – он ещё крепче сжал мои руки. Растеряно прошептал, – Зачем?

– Зачем что? – упавшим голосом спросила я, стараясь не смотреть на Иллая, прекрасно понимая, что потерпела безнадёжнейшее и полное поражение.

– Зачем пытаешься скрыться от меня?

– О, нам обоим это не очень-то удаётся, не так ли? – отозвалась язвительно и взглянула на него смело. – Ты тоже, помнится, пытался сделать то же самое.

– Пожалуй, верно. Но я не понимаю, зачем это делаешь ты?

– По той же самой причине. Кажется, я уже говорила.